Смысловая полифония как аспект конфликтогенных текстов сми и ее учет в лингвистической экспертизе

Byadmin

Смысловая полифония как аспект конфликтогенных текстов сми и ее учет в лингвистической экспертизе

Факторович Александр Львович,

доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой связей с общественностью и социальных коммуникаций Кубанского госуниверситета
(г. Краснодар, Россия)

СМЫСЛОВАЯ ПОЛИФОНИЯ КАК АСПЕКТ КОНФЛИКТОГЕННЫХ ТЕКСТОВ СМИ И ЕЕ УЧЕТ
В ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЕ

1.В лингвистических исследованиях всё чаще обращаются к масштабным феноменам смысловой сферы, семантическим макрокатегориям, строгое представление которых закономерно обладает высоким объяснительным потенциалом (Алимурадов, 2011,45 и др.). В их системе заметна и смысловая полифония. Отмеченная  плодотворная тенденция сказывается, в частности, на подходе к языку медиа (см. обзоры: Костенко 2009, 443-444; Терентьева, 2011, 44;  Факторович, 2010, 171). Она же актуализирует задачу, решаемую в настоящей статье,   – наметить связь двух значимых характеристик современных СМИ: смысловой полифонии   и  конфликтогенности в материалах, содержащих негативную характеристику лиц. В качестве эмпирического материала привлекаются исходные тексты и экспертизы, связанные с  тремя резонансными  уголовными делами, решения по которым сопровождались многоплановой полемикой междисциплинарного характера, а к настоящему времени вступили в силу. Отбор материала определен с учетом репрезентативности, емкости и соображений места; дела соответствуют двум различным статьям УК РФ («Клевета» и «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства», последнюю статью, 282-ю, иногда в обиходе именуют «Экстремизм», поскольку официальные названия ее частных видов, 282.1 и 282.2, включают термин «экстремистский». Укажем также, что  лингвистические характеристики привлеченного достаточно различного материала характеризуются единой системностью. При анализе привлекаем три актуальных лексикографических источника (приведенных в конце списка литературы с указанием общепринятых сокращений).

Решение поставленной задачи предполагает два основных аспекта, они условно именуются системно-понятийным и  лингвоконфликтологическим.

2.Для первого аспекта, т.е. системных отношений между понятиями, принципиально понимание полифонии в тесной связи с целочастными корреляциями. Этот подход последовательно  развивается в трудах Игора Жагара, прослеживающего развитие данного понятия: «Дюкро вводит термин полифония, заимствованный у Бахтина, и обобщает его до уровня языковой системы как целого.  Что же такое полифония в смысле Дюкро? .. Дюкро полагает, что «говорящий», в том смысле, как его понимает традиционная лингвистика, является на самом деле очень сложным (и запутанным) понятием, которое объединяет в себя несколько совершенно различных идей. Поэтому он предлагает различать между собственно автором (producer) высказывания, ответственным за высказывание, или локутором (locutor), и собственно высказывающимся, или «произносящим» высказывание (utterer)» (Жагар, 2000, 69-70). Европейский филолог и философ (работающий в Словении, Франции, Германии) заостряет внимание на совместимости различных концепций при освещении соответствующего эмпирического материала. Здесь показательна аспектизация говорящего, как особого объекта исследований смысловой полифонии. На материале пространства СМИ, медиадискурса, языка публицистики специфика этого объекта оговаривается в трудах М.Ю.Горохова, К.В.Тулуповой, других авторов, посвященных субъектам, «точкам зрения»,  авторским модусам в медийных феноменах.

Высказанные соображения  позволяют предложить рабочее понятие  «схема полифонии» — это обобщенный образец представления сложных текстовых единств, отражающий связь между  различными субъектными модусами, «голосами» в рамках полифонии, а также между лексическими, грамматическими, иными способами их выражения. Схема как лингвистический феномен может передаваться графической визуализацией (которую, сообразно системно обусловленной традиции, также именуют схемой). Один образец способен иметь многообразные реализации, согласно традиционным в отечественной лингвистике корреляциям между сущностью и ее явлениями. По-видимому, возможны и реализации, соотносимые с разными схемами полифонии.

Отметим также, что полифонии нередко сопутствует синкретизм значений (лексических, грамматических). Это побуждает  в дальнейшем изложении учесть распространение типов оппозиций на новый материал  (см.: Борботько, 2011, 25 и след.), соответствующее принципу эпистемической совместимости, и  в единстве с данной тенденцией  принять во внимание специфику речевой системности публицистического стиля.

3.Указание на первый аспект анализа – системно-понятийный – позволяет перейти ко второму, а именно лингвоконфликтологическому. Он в последние годы проявляется всё более многогранно, определяясь и как конфликт между различными лингвистическими экспертизами одного объекта  (см. резкую полемику и ее обобщение в статье: Шишлянникова, 2004, 38-41). С опорой на полифонию может быть объяснена объективная сторона такого вида конфликтов. Она связана с системностью  конфликтности  в самих СМИ, которая, «к сожалению, нередко становится своеобразной производной от речевой деятельности журналиста»  (Топильская 2007, 249). Эту связь иллюстрирует приводимый в цитируемой работе фрагмент экспертизы, посвященный такой  «мотивировочной части судебного решения – «В репортаже мысленно сказано…». Так сказано или нет?» (там же, 258 – Е.Е.Топильская здесь приводит фрагмент своей экспертизы). «Текстовая наивность» в судебных решениях возрастает, причем не абсолютно, а в  эксплицитном измерении: в последнее время предаются огласке и исследуются такие дискурсивные эпизоды, которые ранее почти не подлежали обсуждению.

4.Далее  лингвоконфликтологический аспект раскрывается на трех оговоренных ранее иллюстративных  материалах. Первым из  оговоренных эмпирических пространств служит совокупность негативных материалов в СМИ 2006-2007 гг., посвященных обвинению И.А.Жердева по статьям 135 и 159 УК РФ. Эту совокупность рассматриваем в единстве с материалом лингвистической экспертизы. Дело против Жердева было прекращено по реабилитирующим основаниям, за отсутствием состава преступления, (причем даже на ранних этапах дела «следствием не вынесено постановления о признании кого-либо потерпевшим»; обоснованные жалобы обвиняемого и защиты удовлетворялись кассационной коллегией по уголовным делам Краснодарского краевого суда, как верно обобщено в газете «Твоя судьба» адвокатом  Н.Лилиной. Большинство собственных имен нами заменены по этическим  мотивам. – А.Ф.).

Рассмотрим, как репрезентант эмпирической плоскости избранной проблемы,  статью «Продавцы беды» в  одной из газет, условно обозначаемой КЖЖ и закономерно ставшей ответчиком по выигранному иску И.Жердева. При рассмотрении соотносим фрагменты двух пространств: текста статьи и экспертизы по ней (которая стала одним из оснований для признания негативной информации в статье заведомо ложной).

Подчеркнем, что в этой публикации, как и во многих расматриваемых, в качестве прикрытия представлено упоминание официальных лиц и соответствующих  документов, которые, однако, имели совершенно особое, не собственно-медийное функциональное назначение. Между тем тенденция  прятаться за авторитеты, способная приводить к  противоположному результату,  должна определяться системно, ситуативно, дифференцированно в соответствии с совершенно  справедливым обобщением: «У журналистов сложилось устойчивое впечатление, что официальные материалы, на базе которых пишется материал,  играют роль индульгенции, дающей им отпущение совершенных «текстологических грехов» (Осташевский  А.А., Осташевский А.В., 2007, 68; см. также: Потсар, 2011, 60; Суперанская, 2011, 131. Уточним, что в соответствующих дискурсах часто используются вводные единицы со значением так наз. объективно-субъективной модальности, указывающие источник сообщения).

5.В характеризуемой статье многоголосье определяется в сложном единстве. Авторский голос («Жердев арестован») констатирует негатив, который детерминирован двумя другими источниками: в унисон с авторской позицией  «звучат голоса» официальных лиц, замгенпрокурора С.Фридинского и прокурора Краснодарского края  С.Еремина. См. выделенные нами единицы в тексте статьи:

«Фирма «Юнона», официально обучавшая иностранным языкам, по выражению заместителя генпрокурора России Сергея Фридинского, «фактически торговала детьми». Учредитель фирмы Иван Жердев арестован…

По словам Сергея Еремина, не исключено, что в этом беспределе были замешаны чиновники, а также сотрудники детских домов и интернатов».

«Голоса официальных лиц» звучат в одном тоне – негативном по адресу Жердева.

Подобное нагнетание может быть представлено схематически; в схеме  полифония как сложное целое передана знаком P, различные голоса – знаками F1,  F2 и т.д.;  связь полифонии как целого и составляющих голосов – знаком ~ (тильда); а близость голосов — запятой. См. графическую визуализацию схемы, соответствующую вышеприведенному контексту и представляющую три «голоса»: автора и двух прокуроров:

P ~ F1, F2,  F3

Умножение, нагнетание однозвучных голосов, по замыслу редакции, было призвано усилить и разнообразить позицию газеты, осуждающую Жердева и его организации «Юнона».

Но закономерно оказалось, что приведенный фрагмент подпадает под определение сведений, не соответствующих действительности и при этом порочащих. Это связано со смысловыми признаками ложности и преднамеренности.  Во фрагменте использовано словосочетание «торговала детьми» и слово «беспредел». Первая единица, словосочетание,  именует конкретное нарушение закона — см. статью  127/1 (127 прим) «Торговля людьми» в действующем Уголовном кодексе РФ, где  особенно выделено условие «б) в отношении заведомо  несовершеннолетнего». Вторая единица, слово «беспредел»,  именует нарушение закона в ином – в общем – плане, что отмечено и в  специальном толковом словаре языка средств массовой информации:  «БЕСПРЕДЕЛ. Негат. Крайняя степень беззакония, беспорядка, произвол, вседозволенность и самоуправство» (ТСЯ, 45; ср.  в наиболее авторитетном современном справочном издании общего характера – однотомном академическом словаре: «БЕСПРЕДЕЛ. Разг.-сниж. … Произвол, беззаконие // О поступках, цинично попирающих чьи-л. права»; БТС, 2011, 74).

Обе системно связанные в тексте единицы  (словосочетание и слово) характеризуют  уголовно наказуемое деяние, нарушение законодательства. Оно приписано лицу без  оснований: логических, событийных, юридических, то есть информация не соответствует действительности.

Нарушение законодательства устанавливается – то есть  может быть основательным, истинным — только в правовом порядке, как решение суда, вступившее в законную силу. В юридическом порядке оно не устанавливалось.

В таком случае оно является ложным.

Эти критерии являются общепризнанными, ср. по аналогичному поводу: «Владимир  Путин высказался в СМИ так, как и должен был высказаться чиновник его ранга: «Единственный оценщик в этих ситуациях — суд. Пока суд не вынесет решения, люди являются невиновными. У нас есть где защищать свои права и интересы». (Версия. 2007. № 42.С.14).

В системном плане закономерен и особый аспект полифонии. Отсутствие голоса – также значимое (чем репрезентируется и расширенное представление об оппозициях, упомянутое ранее в связи с  недавней статьей профессора В.Г.Борботько). Везде в приводимом тексте — утверждения,  нет ни одного высказывания другого вида – мнений,  нет выражений типа по нашему мнению и т.п.).

Контекст также усиливает впечатление, будто все высказывания объективны, а их соответствующие фрагменты документированы.

Преднамеренность негативной информации подчеркивается также стилистическими свойствами: стилистическую тенденциозность определяет использование снижающих единиц, нежелательное в соответствующих жанрах публицистического стиля, — см., например, вышеприведенные пометы при  упомянутом слове «беспредел» в актуальных источниках,

Значимым бывает и характерное отсутствие конкретизации субъекта, отмечаемое многими учеными и часто этически недопустимое. Такова предикативная единица с вводно-вставным значением, построенная по модели безличного предложения и «утаивающая» субъекта: как выяснилось (КЕМ?).

Заведомый характер ложных сведений  намечается в данном случае, в  другом фрагменте той же конфликтогенной статьи, указанием на то, что информация подготовлена в ходе  изучения обстоятельств. Об умышленном характере ложных сведений свидетельствует также утверждение о знакомстве с соответствующими документами. Знакомство с документами намечается контекстом с использованием вводного грамматического оборота «как выяснилось» в предпоследнем абзаце текста:

«Как выяснилось, Жердев не всегда выполнял оговоренные обязательства: брал с клиентов деньги на оформление документов на ребенка и ничего не делал. Заказчики оставались без денег и без детей».

См.: «ВЫЯСНИТЬСЯ. Стать ясным, понятным»  (БТС, 2011, 189). Ясной и понятной названа негативная характеристика, которая не имела под собой документальных и логических оснований.

Схема полифонии в данном случае реализуется с участием  неназванного субъекта (совмещающего признаки имплицитности, незамещения, элиптирования и нуля в узком смысле терминов); его представляет знак Q, сопровождающий указание на отдельный голос вдобавок к голосу автора. См.:

P ~ F1, F2Q

6.Содержательно-смысловым подтверждением конфликтогенности подобных материалов, их отрицательного воздействия являются, в частности, такие сведения, отчасти противоречащие негативу по адресу персонажа:

«Да они уже неделю как не работают… Разогнали их… Фирма занимается благотворительностью, помогает детям, устраивает бесплатные концерты…. Жердев реально помогал людям. Например, выделил деньги одной краснодарской студентке на дорогостоящую сложную операцию в Москве, к первому сентября собирал сирот в школу». (С этим соотносятся  также многочисленные документальные свидетельства благотворительной деятельности лица).

Цитированные выше фрагменты являются сочетанием авторской (корреспондентской) речи и ссылок на жителей  соседних со зданием фирмы домов, и этот комплексный способ представления усиливает воздействие опорочивающей информации. Автор публикации, таким образом, получает от своей информации и обратный эффект. Полифония, соответственно, способствует саморазоблачительному эффекту по отношению к недобросовестным журналистам.

Содержательно-смысловым подтверждением ложности и преднамеренности  негативной информации в рассматриваемом случае служат также два основных обстоятельства: /а/публикации в других СМИ того же времени контрастных дискурсов: опровергающих документов, ссылок на них, включая упоминания следователя по особо важным делам прокуратуры Краснодарского края Е.Федоренко, старшего помощника прокурора края по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних М.Нечитайло,  сотрудника Госдепартамента США, а также комментариев, с которыми легко было ознакомиться (например:  «Большинство работников «Юноны» сами обратились в полицию для дачи показаний, чтобы помочь Ивану защитить своё честное имя… Информационный беспредел, допущенный рядом СМИ, никакого отношения к действительности не имеет» — постоянный адрес  новости: www.regnum.ru/news/596472.html 21.45 26.02.2006, см. также «Российскую газету», № 3764 от 6.05.2005 и мн.др.); /б/промежуточными и итоговым юридическими решениями в пользу И.Жердева, которые также публиковались: «1.Прекратить уголовное дело № 614302 в отношении обвиняемого Жердева Ивана Анатольевича… за отсутствием в его действиях составов преступлений… 4.Признать  за Жердевым И.А. право на реабилитацию и разъяснить ему порядок  возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием» // Постановление о прекращении уголовного дела от 17.05.2007, с.5-6, подписанное ст.следователь СО СУ прокуратуры Краснодарского края Д.В.Письмаком.

Эти явления укладываются в проблематику полифонии, но ее усложнение в расширенных масштабах требует отдельного анализа за пределами настоящей работы.

7. Второе резонансное дело по той же статье УК «Клевета»  подтверждает значимость полифонии в конфликтогенном материале, при том, что решение оказалось противоположным предыдущему: иск лица, ассоциировавшего себя с героиней  газетного материала «Моя вина национальность» в одном из изданий ЮФО, 2011. № 17 /299/), не был удовлетворен. Материал включает основную часть и послесловие «От редакции». Основной персонаж  материала —  старшая медсестра больницы, не названная по имени и фамилии. Она и подала иск к двум ответчикам (газете и санитарке), якобы ее оклеветавшим.

Данное лицо упоминается в 33 высказываниях из 39 (84,6 %) основной части текста, т.е. доминантой материала является характеристика личности.

Указанной  личности дается разносторонняя отрицательная оценка. Причем она включает единицы, которые в современной науке нередко называют косвенно-самохарактеризующими. Так,  употребление этой медсестрой слова «СВИНЬЯ» по адресу других характеризует не столько их, сколько её самоё. Все высказывания, характеризующие медсестру, так или иначе опираются на высказывания другого персонажа газетного материала – санитарки Тамары. Автор цитирует ее речь или же ссылается на нее. См. фрагменты, где выделено представление «голосов».

«-Я поняла, что не могу так больше работать, — с горечью говорит Тамара.- Я родилась русской – вот моя единственная вина».

”Привилегированное сословие”» — такими словами с немалой долей горечи отзывается моя собеседница, сравнивая положение русского и адыгейского медицинского персонала в больнице.

Враждебный, конфликтный характер по отношению к медсестре носят такие элементы высказываний, которые представляют ее шовинисткой и грубиянкой. Причем в тексте материала оба негативных аспекта взаимосвязаны,  один  усиливается другим, что особенно ярко фиксируют два соседних высказывания в одной из ядерных, сильных позиций текста:

«Старшая медсестра…органически не переносит русских. Ей ничего не стоило жестоко унизить человека и с удовольствием наблюдать за его реакцией».

Два  голоса – автора и Тамары, F1 и F2,  — созвучны. Причем их близость и в то же время неполное совпадение усиливает негативную установку (как и в ранее рассмотренном случае). Слова автора не только направлены  на объективную реальность,  включающую других личностей,  но выступают как речевое представление персонажа текста. Автор сочувствует Тамаре, но не тождествен ей, ее враждебность к медсестре – черта личности Тамары,  которую сопровождает  отношение газеты или журналиста.

При этом полифония-созвучие (которая определяла конфликтогенность в предыдущем случае) здесь осложнена. С вышеприведенными сочетаниями взаимодействует более конкретное высказывание, представляющее ту же негативную сторону личности, якобы грубо отзывающейся о русских:

«По словам  Тамары, грубая брань, самым пристойным выражением которой были слова “русские свиньи”, являлась не единственным давящим на психику приемом изобретательной старшей медсестры».

Примечательно, что в уста медсестре вложена лексика, регулярно используемая «для отрицательной оценки…национальностей и групп национальностей», типовой характер такого употребления отмечен в учебном пособии по лингвистической экспертизе (Баранов, 2009, 458). См. соответствующие значения  единицы «СВИНЬЯ. 2.Разг. О грязном, неопрятном человеке с низменными привычками. 3.Разг. О человеке, поступающем низко, подло, грубо» (БТС 2011, 1160). Показательно, что в словаре языка СМИ это употребление имеет специальную помету негат. – «негативное» (ТСЯ, 588). В другом специальном словаре – ассоциативном – это употребление раскрывается набором конкретных  смысловых связей крайне негативного характера (РАС, т.1, 574). Такая разноголосица с высокой вероятностью имплицирует конфликт.

Еще более примечательна корреляция, «разнозвучие», диссонанс голосов, представленный в единстве: «по словам Тамары, слова старшей медсестры».

Они емко подтверждают, что схема полифонии реализуется сложнее, чем в предыдущем случае (освещенном в пп. 5-6 настоящей работы). А именно – полифония здесь содержит и контраст отношений,  представленный знаком тире, причем голос медсестры матрично включен в передающий его и диссонансный ему голос Тамары F2 (отношение включения представлено скобками). См. графическую схему:

P ~ F1, F2 (- F3)

Отмеченная системность голосов связана с другой плоскостью системы: приведенные фрагменты тесно соединены в структурно-смысловом комплексе посредством цепной (цепочечной), параллельной и комбинированной связей. Связь осуществляется на основе повторных номинаций, а также синонимических, родо-видовых, ассоциативных системных смысловых отношений, см.:

«”Привилегированное сословие” — русский и адыгейский медицинский персонал; родилась русской – русские свиньи» и т.д.

Элемент проблемности в материале приводит к   обратимости, равновесию в оценке межнациональных отношений:

«Не исключено, что есть и адыгейцы, которые подвергаются таким же унижениям со стороны русских руководителей. …Вот если говорить о политике советского периода, там можно было найти управу на подобную “старшую медсестру”… Этнизация кадров…своими негативными последствиями бьет по всем гражданам независимо от национальности».

В этой сбалансированной оценке  господствует авторский голос, представленный выделенной выше единицей.

8.Связь между полифонией и конфликтогенностью подтверждается в материале, связанном с иной, 282-й, статьей УК, осуждающей экстремизм. Обвиняемый был на заключительной фазе многоэтапных разбирательств оправдан. 9 февраля 2011 г.  кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам  Краснодарского краевого  суда (судья Г.Н.Съемщикова, дело 22-345\2011 г.) был отменен приговор Армавирского горсуда от 7.12.2010 по ч.1 ст.282  УК РФ в отношении А.А.Мозжегорова; производство по делу было прекращено, за Мозжегоровым. признано право на реабилитацию, которое он вскоре реализовал. При этом даже гособвинитель отказался от обвинения Мозжегорова в части квалифицирующих признаков — «унижение достоинства человека, группы лиц по признакам национальности, в том числе и принадлежности к социальной группе».

Разбирательство сопровождалось конфликтом экспертиз: «голоса» специалистов, экспертов на разных этапах были созвучны «голосам» Мозжегорова как автора (материалов в газетах и листовках) и его персонажа. См. фрагмент решения коллегии, соотносимый с конфликтом экспертиз: при рассмотрении дела горсудом «не устранены противоречия и в изученных в ходе судебного следствия, наряду с экспертным заключением Сумко, исследованиям в области лингвистики эксперта КЛСЭ Ворониной и доктора филологических наук Лопарева, которые сделали вывод об отсутствии экстремистских высказываний в тексте листовки «Армавирская правда». Согласно представленному защитой филологическому заключению профессора Лопарева  (т. 5 л.д. 106 — 118) в исследованном материале — тексте листовки под названием «Армавирская правда» не выявлено высказываний, направленных на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе. Аспект «голоса» и его адресата прослеживается в другой части кассационного решения коллегии краевого суда, критикующего низшую инстанцию: «Суд, квалифицируя действия Мозжегорова по второму эпизоду по ст.282 УК РФ, указал, что он совершил действия направленные на возбуждение вражды, совершенные публично. При этом суд не указал, против кого направлены данные действия, что является обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст.282 УК РФ».

Материал, подтолкнувший к конфликту, распределяется по двум основным жанрам: один является письмом, другой –  воззванием.

Два голоса взаимно враждебны, см. схему, которая соотносится с выделенными   ниже единицами:

P ~  F1 – F2

В первом конфликтогене, в письме, которое помещено в газете, выражена ненависть к одному лицу – Васину (в разное время занимавшему очень высокие посты, ныне отбывающему 26-летний срок уголовного наказания). Причем ненависть выражена безотносительно его пола, расы и т.д., а исключительно  в связи с его криминальной – по мнению Мозжегорова — деятельностью.  См. следующие высказывания с выделенным выражением данного чувства: «…я дал неделю срока господину Васину на то, чтобы он привлек преступников к ответу. Понимая, что ничего этого не произойдет, я прямо сказал этому отморозку, что если он не раскроет преступление, то в моем лице он до конца своих дней получит личного пожизненного врага, который не успокоится до тех пор, пока его враг не окажется на нарах. (…) Причиной для такой моей ненависти послужило то обстоятельство, что избивали меня прямо на глазах моей малолетней дочери, переживший глубокий шок от всего увиденного. И этой ненависти господин Васин от меня не ожидал. Он запомнил эту сцену, думаю, на всю оставшуюся жизнь. Морально побежден он был именно в этот момент. Он стал орать и угрожать, что сам отправит меня на нары. «Задушевный» разговор был окончен и каждый взялся добросовестно исполнять взятые на себя обязательства. Я из ненависти…».  Системно связано с ненавистью, с «обменом любезностями» также чувство вражды: «…если он не раскроет преступление, то в моем лице он до конца своих дней получит личного пожизненного врага, который не успокоится до тех пор, пока его враг не окажется на нарах…». Других объектов, по отношению к которым возбуждалась бы  в тех или иных высказываниях ненависть, вражда, а также унижалось достоинство, в тексте не было выявлено.

9.В рамках того же дела, по той же 282-й статье рассматривался текст, который правомерно обобщить как часть сложного единого материала, — воззвание, воспроизведенное в издаваемых Мозжегоровым СМИ. Оно восходит к известной брошюре монаха Афанасия, направленной против врагов православия и вражеских прихвостней.

Сущность второго конфликта связана с понятием призыва. Опорным является  актуальное представление о призыве, рекомендуемое в наиболее полном авторитетном источнике по лингвистической экспертизе и  соотносимое с общефилологическим пониманием и нормативными рекомендациями: «Призыв – это речевой акт, обращенный к адресату с целью побудить его выполнить некоторое действие или совокупность действий, осмысляемых как важная часть общественно значимой деятельности, способствующей достижению некоторых идеалов, или побудить адресата учитывать в своем повседневном поведении эти идеалы, причем говорящий и адресат являются политическими субъектами или их представителями, а сам речевой акт рассматривается как часть общественно-политической коммуникации» (Баранов, 2009, 420).

Как отмечено в главе  6 «Речевой акт призыва в лингвистической экспертизе текста» указанного источника, «дифференциация между призывами и другими побуждениями в случае совпадения грамматических форм требует в первую очередь анализа лексического состава предположительного призыва и изучения ситуации его употребления» (с.434). Эта характеристика акцентируется и в отношении к  рассматриваемым формам (там же, с.433).

В силу отмеченных обстоятельств  требует характеристики следующее высказывание:

«Начнем с истребления вражеских прихвостней, а закончим восстановлением Святой Руси!»

Этот голос автора материала созвучен голосу цитируемого им монаха; в решение кассационной инстанции, коллегии краевого суда, вошло указание на то, что «Православные верующие, которые выписывают газету «Голос совести», могут найти отрывки из этой брошюры в №7(35) за июль 2005 года.(…) Монах Афанасий пользуется духовным авторитетом в Москве и вхож в очень высокие кабинеты. Общался с Владимиром Путиным, когда тот посещал Афон. (…)мы – православные, которые по святоотеческим пророчествам и должны восстановить Святую Русь как светоч миру перед пришествием антихриста».

Схема полифонии является достаточно элементарной:

P ~  F1, F2

Рассматриваемый случай реализует связь между полифонией и грамматическим синкретизмом, предваренную в начале настоящей работы. В высказывании, построенном по схеме односоставного определенно-личного предложения, однородные главные члены /оформленные по типу сказуемого двусоставного предложения/ выражены глаголами в форме 1-го лица множественного числа: начнем; закончим (соответственно от инфинитивов начать, закончить). Они характеризуются упомянутым выше совпадением признаков – совмещают в себе значения  двух различных наклонений глагола: изъявительного /в будущем времени/ и побудительного (повелительного).

При изъявительном наклонении формы типа начнем обозначают реальное действие. которое намереваются совершить  в будущем времени. Это значение с необходимостью определяется в данном контексте.

При побудительном значении данные формы выражают значение не реального плана, а ирреальное: определенного адресата призывают совершить действие совместно с говорящим (побуждение с оттенком инклюзива). Для установления данного значения в контексте и ситуации нет необходимых условий.

В системе форм глагола (предикативной парадигме) и соответствующих грамматических значений высказывания этим формам противопоставлены такие формы, у которых смысл призыва, побуждения является исходным и бесспорным, однозначным, в т.ч. побуждение-инклюзив, т.е. побуждение к совместному действию адресата и говорящего, образуемое аналитически: давайте начинать! От последней формы единицы  типа начнем тем и отличаются, что не способны однозначно выражать призыв.

С указанным отличием системно связаны три других характеристики ситуации употребления, исключающие истолкование приведенного  высказывания как призыва: адресаты в нем не обозначены никак; говорящий не является политическим субъектом; речевой акт использован не в общественно-политической коммуникации.

Полифония в данном конфликтогене оказалась достаточно элементарной, а ее системная связь с синкретизмом способствует верному решению по конфликтогенному материалу.

10.Основным выводом из выполненного  анализа служит положение о том, что для современных СМИ естественна связь между конфликтогенностью и полифонией. В материалах, содержащих негативную характеристику лиц, показательна полифония, соответствующая двум интенциям. Она, во-первых, направлена на усиление определенной  позиции, смысловой установке за счет «созвучных голосов», один из которых автор материала стремится соотнести с  авторитетными источниками различного характера: от  высших чиновников до «гласа народа». С этой интенцией взаимодействует другая – представление контрастных установок, диссонирующих голосов, что, как правило, нацелено сформировать, укрепить доверие к одной из позиций. Причем в случае расхождения с требованием достоверности полифония может способствовать саморазоблачению автора — объективно, вопреки его желанию. Отдельной проблемой для дальнейшего исследования, для анализа схем полифонии и их реализаций может стать соотнесение между «голосами» в исходных текстах и в решениях различных инстанций с учетом статусных характеристик, включая авторитет суда.

Используемая литература:

1.Алимурадов О.А. Концепт и лингвистическая семантика. Saarbruken: Lambert Acad. Publishers, 2011. 310 с.

2.Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста: теоретические основания и практика.  / Уч. пособие. М.: Наука; Флинта, 2009.  592 с.

3.Борботько В.Г. Системные оппозиции и принцип дополнительности в языке // Лингвориторическая парадигма: Теоретические и прикладные аспекты. Сочи: СГУТиКД, 2009. С.25-32.

4.Жагар И. Аргументация в языковой системе: между частицами и полифонией // Критика и семиотика. Вып. 1-2. Пермь; Любляна: ПГУ; Люблянский ун-т, 2000. С. 68-80. См. также: Бахтин М.М. Слово в романе // Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М.: Искусство, 1975. С. 72-233; Zagar I. Z. From reported speech to polyphony, from Bakhtin to Ducrot. In Bakhtin and the Humanities, Proceedings of the International Conference, October 19-21, 1995. Ljubljana: ZIFF, 1997; Ducrot O. Le dire et le dit. Paris: Minuit, 1984; Ducrot O. Slovenian lectures/Conferences slovenes. Ljubljana: ISH, 1996.

5.Костенко М.А. Лингвистические технологии в правотворческом процессе  // Юридическая наука и методология преподавания юридических дисциплин в условиях реформирования системы высшего образования. Ростов н/Д: РГЭУ «РИНХ»; ЮФУ, 2009.С.443-444.

6.Осташевский А.В., Осташевский А.А. Теория и практика по делам о защите чести и достоинства. Краснодар: КубГУ; Традиция, 2007. 240 с.

7.Потсар А.Н. Речевое пространство личности в масс-медиа // СМИ в публичной сфере. М.: МГУ, 2011.С.460-461.

8.Суперанская А.В. Культура и цензура // Проблемы коммуникативной лингвистики и языковая система. Краснодар: ИНЭП, 2011.С.131-135.

9. Терентьева Л.В. Язык и стиль газетной публицистики. Самар: СамГУ, 2011. 159 с.

10.Топильская Е.Е. СМИ: в зоне конфликта // Путеводитель по PR. Воронеж: Социум, 2007.С.249-258.

11.Факторович А.Л. Полифония как пространство взаимодействия стереотипа и творчества в тексте // Стереотипность и творчество в тексте. Вып.14. Пермь: ПГУ, 2010. С.171-180.

12.Шишлянникова А.М. Несколько непрофессиональных вопросов из провинции – столичным экспертам-профессионалам  // Акценты. Воронеж: ВГУ, 2004. Вып.7-8. С.38-41.

СЛОВАРИ:

13.Большой толковый словарь русского языка. СПб.: РАН, 2011. 1536 с. / Под ред. С.А. Кузнецова (БТС)

14.Русский ассоциативный словарь. Тт.1-2. М.: РАН, 2002. (РАС)

15.Солганик Г.Я. Толковый словарь: Язык газеты, радио, телевидения. М.: АСТ; АСТРЕЛЬ, 2004.749 с. (ТСЯ)

Об авторе

admin administrator