Категория оценки в языке современной российской прессы: ингерентность и адгерентность

Byadmin

Категория оценки в языке современной российской прессы: ингерентность и адгерентность

Пантелеев Андрей Феликсович,

кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка и теории языка факультета лингвистики и словесности Педагогического института Южного федерального университета (г. Ростов-на-Дону, Россия)

Никитенко Наталья Александровна,

магистрант 1 курса специальности «Стилистика речи. Филологический анализ текста. Лингвистическая экспертиза» факультета лингвистики и словесности Педагогического института Южного федерального университета
(г. Ростов-на-Дону, Россия)

КАТЕГОРИЯ ОЦЕНКИ В ЯЗЫКЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ПРЕССЫ: ИНГЕРЕНТНОСТЬ И АДГЕРЕНТНОСТЬ

Публицистический тип творчества направлен на выполнение в первую очередь политико-идеологических задач. СМИ являются одним из важнейших социальных институтов, вырабатывающих идеологические представления. Идеологическая функция СМИ реализуется ими через социальную ориентацию аудитории. По утверждению Е.П. Прохорова, процесс ориентации имеет две стороны – это ориентация человека в окружающем мире и ориентация на достижение определенных целей в соответствии с его идеалами и оценками действительности [Прохоров, 1998]. Поэтому не случайно журнализм рассматривается как двусоставная деятельность, с одной стороны фиксирующая, отражающая действительность, с другой – управляющая, воздействующая на нее [Свитич, 2000].

Первоначально журналистика рождалась как отражение действительности, впоследствии стала управлением. Обычно говорят о таких основных типах деятельности журналиста, как преимущественное информирование (через сообщение о событиях в мире и их комментарии) и преимущественное воздействие на общественное мнение (осуществляемом через распространение мнений о событиях и их интерпретации). Утвердившееся в лингвистических работах последних десятилетий представление об активности автора текста (субъекта текстовой деятельности) позволяет выделять в речевом произведении не только собственно информационную, тематическую составляющую, но и определенную программу воздействия на читателя, т.е. прагматический компонент.

Вслед за Е.М. Крижановской можно предположить, что смысловое содержание любого целого текста, (в особенности – публицистического, агитационного), представляет собой неразрывное единство двух типов смыслового содержания: 1) коммуникативно-информационного, или тематического и 2) прагматического [Крижановская, 2001]. По-видимому, коммуникативно-информационное содержание журналистского текста отражает некоторые факты общественно-политической жизни определенного социума в определенной ситуации, а прагматическое содержание, выступающее в качестве своего рода «упаковки» тематического содержания, осуществляет коррекцию восприятия и понимания данной ситуации читателем, причем именно в том ракурсе, который «выгоден» автору.

Разделение единого смыслового содержания целого текста на тематическое и прагматическое возможно лишь в процессе лингвистического анализа, так как в реальном речевом произведении эти компоненты существуют синкретично, причем находятся в отношениях «базиса» и «надстройки»: прагматическое содержание речевого целого является своего рода производным от тематического, как бы надстраивается над ним [Крижановская, 2001].

В прагматическом содержании журналистского текста заключено не только отношение автора к анализируемой общественно-политической ситуации, но и механизм воздействия на объект агитации – сознание читателя – представителя общества, т.е. прагматическое содержание речевого произведения реализует потенциал его воздействия на адресата. Разделение единого макросмыслового содержания газетного текста на коммуникативно-информационное и собственно прагматическое может служить еще одним подтверждением того, что основной функцией публицистического текста является информирующее воздействие.

С понятием оценочности в языке прессы тесно связано представление о прагматических актуализаторах, т.е. системе разноуровневых языковых единиц, объединенных в речи (тексте) на основе выполнения ими функций воздействия [Лошаков, 1995]. Реализация авторских прагматических установок способствует формированию общей прагматической направленности текста и достижению определенного прагматического эффекта.

Безусловно, особая роль в организации журналистского текста (в особенности – агитационного) принадлежит такому компоненту прагматического содержания, как оценочная прагматическая установка автора. Актуализация оценочной прагматической установки – один из мощных способов воздействия на читателя, так как в процессе восприятия речевого произведения осуществляется открытое, программируемое адресантом воздействие на эмоционально-волевую сферу потенциального читателя [Крижановская, 2001]. В результате такого воздействия происходит частичное (или полное) усвоение либо резкое неприятие (отторжение) читателем системы ценностей, политических взглядов и личностных предпочтений автора. Очевидно, наиболее ярким подтверждением достижения прагматического эффекта от прочтения газетного текста служит поддержка адресатом того мнения, которое высказано автором, полное совпадение оценочных характеристик адресанта и адресата сообщения.

В процессе восприятия текста и после его прочтения читатель должен не только усвоить собственно фактуальную информацию, но и принять ту систему оценок данной информации, которую ему сообщает или в ряде случаев «навязывает» автор, поэтому оценочная прагматическая установка всегда тесно связана с элементами тематического содержания. Выявление читателем оценочной информации и распознавание знака оценки («хорошо»/ «плохо») осуществляется достаточно быстро.

Как отмечается в современной лингвистике, знак оценочной прагматической установки агитационного текста предвыборной тематики всегда сигнализирует о политической «принадлежности» автора [Крижановская, 2001], а оценка в текстах агитационного характера традиционно бинарна: «свой» кандидат оценивается исключительно позитивно, «чужой» – негативно, реже — не подвергается оценке вообще.

Однако, анализируя язык современной российской прессы, следует заметить, что эмоциональная оценка в текстах СМИ может быть по-разному выражена. Мы считаем, что для языка современной прессы характерны как «ингерентная», так и «адгерентная» оценка сообщаемого. Н.А. Лукьянова рассматривает ингерентную эмоциональную оценку как «отраженные сознанием эмоциональная реакция и оценка говорящего (лица или коллектива) по отношению к определенному референту и закрепленные в значении данной лексемы или ЛСВ в качестве самостоятельной инвариантной семы, которая реализуется в речи в конкретных словоформах в той или иной ее аллосеме» [Лукьянова, 1986, с. 52]. Адгерентная же эмоциональная оценка – это «не закрепленные в значении слова эмоциональная реакция и мнение (оценка) говорящего по отношению к некоторому референту, актуализирующиеся данной словоформой лишь в определенном речевом акте, на фоне конкретного контекста. Эмоциональная окраска, в таком случае, рассматривается как те конкретные эмоциональные наслоения, оттенки, которые приобретает данная словоформа в конкретном контексте, как бы «вбирая, впитывая в себя» эмоциональный тон высказывания» [Лукьянова, 1986, с. 52].

При всей агрессивности современных российских СМИ, в языке прессы ингерентная оценка в последние годы часто сменяется адгерентной. Оценка, содержащаяся в лексемах как элемент их узуальных значений, все чаще заменяется в печатном тексте оценкой «скрытой», неявной, которую мы рассматриваем как контекстуально-ограниченную. Рассматривая современные PR-тексты, можно прийти к выводу, что позитивная эмоциональная оценка в подавляющем большинстве случаев является ингерентной, тогда как негативная оценка может быть и ингерентной, и адгерентной.

Это проявляется уже на уровне заголовков газетных и журнальных статей агитационной направленности. Заголовок — собственное имя текста и специфический элемент «системы указателей». Специфика заглавия проявляется в том, что оно хоть и служит «ярлыком», собственным именем обозначаемого им объекта, как и другие элементы системы указателей, но в отличие от других указателей, обозначающих тот или иной материальный объект, ту или иную ситуацию, заглавие как явление текста не выходит за его пределы. Занимая сильную позицию в тексте, заглавие, наряду с зачином и концовкой, относится к тем композиционным элементам текста, которые привлекают повышенное внимание при первом знакомстве с публикацией [Дридзе, 1984]. Создать заголовок одновременно информативный и достаточно краткий, легкий для восприятия и интригующий — одна из труднейших творческих задач.

Примером такого заголовка может служить заглавие статьи, появившейся в ростовской газете «Крестьянин»: «Акробат Иван Филиппович» [Крестьянин, 12.04.99]. Агитационный текст, опубликованный в период предвыборной кампании по выборам в Законодательное собрание Ростовской области, стал предметом судебного разбирательства между известным ростовским предпринимателем, о котором шла речь в данной статье, и издательским домом «Крестьянин». Истец посчитал оскорблением в свой адрес в том числе и номинацию «акробат», однако в ходе судебного разбирательства его иск не был удовлетворен, т.к. суд не нашел в заглавии текста элементов смысла, содержащих прямое оскорбление, унижение человеческого достоинства.

Будучи в составе комиссии, проводившей лингвистическую экспертизу указанного текста, мы (А.П.) отмечали, что лексема «акробат» приобретает уничижительную окраску, заключают в себе негативную оценку в контексте статьи в целом. Однако суд счел доводы комиссии бездоказательными, ориентируясь на данные толкового словаря, ср.: «Акробат. Цирковой гимнаст, а также вообще спортсмен, занимающийся акробатикой…» [Ожегов, Шведова, 1993, с. 18]. Действительно, в семантике слова «акробат» не содержится семы оценочности, коннотативный компонент значения отсутствует. Таким образом, ни о какой ингерентной эмоциональной оценке в данном заголовке не может идти речи. Однако почему же истец посчитал себя оскорбленным? Видимо, здесь мы и сталкиваемся с оценкой адгерентной, т.е. с не закрепленной в значении слова эмоциональной оценкой говорящего по отношению к предмету речи, актуализирующиеся данной словоформой лишь на фоне конкретного контекста. Сложный механизм взаимодействия элементов PR-текста тем не менее позволяет адресату легко установить характер оценки говорящим предмета сообщения. Заглавие выступает как средство репрезентации оценки референта только в сочетании с контекстом.

Также следует обратить внимание на сочетаемость лексических элементов в самом заголовке. Лексема «акробат» выступает в нетипичной сочетаемости, ср.: «акробат» + «Иван Филиппович». Фоновые знания говорящих, так называемая коэмпирия [Адамец, 1992], позволяют адресату текста определить наличие негативной оценки. Примерный вариант подобной «расшифровки» адгерентной эмоциональной оценки мы можем представить следующим образом:

1) Акробат —  это цирковой гимнаст, спортсмен, занимающийся акробатикой но → 2) Акробатом назван не имеющий отношения к цирку, акробатике и спорту вообще солидный предприниматель → 3) Автор называет акробатом участника предвыборной борьбы за депутатские мандаты → 4) Возможно, Иван Филиппович ловок и гибок в различных жизненных ситуациях, но к чему называть его акробатом? → 5) А хороши ли «акробатические» ловкость и гибкость для солидного предпринимателя и кандидата в депутаты? → 6) Политическая борьба отличается от цирка, избиратель ждет от ее участников не ловкости, изворотливости, а честности, игры по правилам. Уместен ли здесь «акробат»? → 7) Понятие «акробат» связано с понятием «цирк», однако «цирк» — это не только вид искусства, объединяющий акробатов, гимнастов и т.д., но еще и нечто смешное (см.: «Цирк….3.перен. Смешное событие, комическая ситуация, сценка, …» [Ожегов, Шведова, 1993, с.907]) → 8) Не высмеивает ли автор Ивана Филипповича, называя того «акробатом»?.

Хотелось бы подчеркнуть следующее. Мы не претендуем на то, чтобы приведенный выше вариант «дешифровки» рассматривать в качестве единственно правильного. Напротив, можно и нужно допустить наличие других вариантов, изменение последовательности элементов развертывания характера оценки, представленного нами применительно к данному заголовку. Важным является, на наш взгляд, наличие самой эмоциональной оценки в анализируемом заглавии газетного текста, но оценки контекстуально-ограниченной, адгерентной. Несмотря на то, что завуалированные подобным образом авторские интенции могут стать предметом судебного разбирательства, доказать факт присутствия негативной эмоциональной оценки крайне сложно даже при проведении квалифицированной лингвистической экспертизы.

Подобных примеров в языке современной российской прессы немного, поскольку ингерентная оценка доминирует в журналистских текстах. Мы склонны поддержать мнение ряда отечественных лингвистов: расширение социальной базы участников массовой коммуникации, изменение ситуаций и жанров общения, переход от «пропаганды и агитации» как главного предназначения СМИ к плюрализму и доказательству социальной значимости определенного мнения в публичном дискурсе неизбежно повлекли отход от шаблонов и стереотипов «новояза» советского периода и демократизацию области литературной кодификации языковых ресурсов [Какорина, 2000; Манаенко, 2001 и др.].

Действительно, современные СМИ, в том числе пресса, быстро реагируют на все инновационные процессы в обществе, социальные перемены не только в содержательном, но и языковом плане. Любой журналистский текст содержит, с одной стороны, комплекс идей, присущих автору, его взгляд на описываемые явления, интерпретацию ситуации, с другой стороны, определенный набор языковых средств, используемым создателем текста для языкового оформления своих позиций. Языку прессы в современном мире свойственна оценочность, а значит и экспрессивность. Оценка является одной из важнейших лингвистических категорий, принимающих  непосредственное участие в организации языкового общения.

 

Использованная литература:

  1. Адамец П. Несколько замечаний о синтаксической омонимии в русском языке // Системные семантические связи языковых единиц. — М., 1992.
  2. Дридзе Т.М. Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации. М., 1984.
  3. Какорина Е.В. Трансформации лексической семантики и сочетаемости //Русский язык конца ХХ столетия (1985 — 1995). – М., 2000.
  4. Крижановская Е.М. Формирование прагматического содержания агитационного текста при помощи реализации оценочной установки автора // Изменяющийся языковой мир: Международная научная конференция. – Пермь, ПГУ, 2001.
  5. Лошаков А.Г. Прагмо-семантическая структура пародийного текста. Дисс. … канд. филол. наук. Северодвинск, 1995.
  6. Манаенко С.А. Языковые средства усиления личностного начала в публицистическом тексте //Изменяющийся языковой мир: Международная научная конференция. – Пермь, ПГУ, 2001.
  7. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1993.
  8. Прохоров Е.П. Введение в теорию журналистики. М.,1998.
  9. Свитич Л.Г. Феномен журнализма. М., 2000.

Об авторе

admin administrator