ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА ТЕКСТОВ, СОДЕРЖАЩИХ ОБСЦЕННЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ

Byadmin

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА ТЕКСТОВ, СОДЕРЖАЩИХ ОБСЦЕННЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ

Сборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2012 г.

Акимова Инга Игоревна,

кандидат филологических наук, доцент кафедры ИПиГД, Дальневосточный филиал
Российской правовой академии Министерства Юстиции РФ
(г. Хабаровск, Россия)

Лингвистическая экспертиза текстов, содержащих обсценные выражения

Все мы являемся свидетелями того, как наш быт захлестнула ненормативная, а точнее сказать, нецензурная лексика, что само по себе является знаком моральной деградации общества. Коммуникативная ситуация сквернословия сама по себе является оскорбительной не только для участников речевого акта, но и для случайных свидетелей  и квалифицируется как хулиганство в ст. 130 УК РФ.

Вместе с тем нецензурная (обсценная) лексика часто становится предметом судебных исков о защите чести и достоинства граждан и лингвистических экспертиз. Лингвистическая экспертиза текстов, содержащих стилистически сниженную (вульгарно-просторечную, нецензурную) лексику, на первый взгляд, призвана доказывать очевидное, однако доказать «очевидный» факт оскорбления не всегда представляется возможным.

Анализ содержания юридического термина «оскорбление» демонстрирует, что «данное слово (оскорблять) и его дериваты (оскорбительный, оскорбление) используется в языке по отношению к гораздо более широкому классу ситуаций, чем это предусматривает термин «оскорбление» в ст. УК 130». В статье 130 УК говорится, что «оскорбление – унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме». Тем самым данное слово естественного языка в правовой сфере употребляется терминологически, и его употребление отличается от общеупотребительного. Таким образом, для того, чтобы можно было утверждать, что текст содержит оскорбление чести и достоинству личности, необходимо определить, во-первых, иллокутивную силу речевого акта – его направленность на унижение чести и достоинства; во-вторых, доказать, что унижение чести и достоинства облачено в неприличную форму.

Анализируя дело Ф.Б. Киркорова, А.Н. Баранов приходит к выводу, что «значительная часть моральных установлений должна оставаться в сфере неформального общественного договора и регулироваться на уровне частной и общественной коммуникации» (Баранов 2007, с. 550).

С точки зрения лингвистики и теории речевого акта сказанное означает, что есть инвективные и неинвективные употребления негативно-оценочной лексики. Негативно-оценочная лексика в инвективном употреблении предполагает намерение оскорбить.

Негативно-оценочная лексика «нагружена» экспрессивно-эмоциональными компонентами семантики, такими как прагматически значимая оценка ситуации общения, сообщаемой о ком-то или о чем-то информации, личности собеседника. Если негативно-оценочная лексика не направлена на собеседника, то её употребление говорящим не предполагает намерения оскорбить.

Теория речевой деятельности оперирует рядом терминов, которые необходимо определить.

Речевой акт понимается как единица нормативного социоречевого поведения, рассматриваемая в рамках прагматической ситуации. Основными чертами речевого акта являются намеренность (интенциональность), целеустремленность, конвенциональность. Речевой акт всегда соотнесен с лицом говорящего.

Локутивный акт – от англ. locution – речение, соотнесенное с действительностью, т.е. снабженное смыслом и референцией (Зеленые идеи крепко спят – не локутивный акт).

Иллокутивный акт – illocutionary act – выражение коммуникативной цели в ходе произнесения высказывания; речевой акт, имеющий иллокутивную силу (Дж. Остин, 1962).

Понятие иллокутивной силы включает в себя, во-первых, «цель речевого акта, например – побуждение; во-вторых, «интенсивность выражения цели» — просьба, приказ, инструкция. Правильное понимание характера речевого акта требует интерпретации его иллокутивной силы.

Иллокутивные цели играют важную роль в построении диалогической речи. Выделяются следующие классы речевых актов:

  • Информативные (Он ушел.)
  • Директивы и прескрипции (Уйдите! Вы должны уйти.)
  • Комиссивы (принятия обязательств) (Я обещаю больше не опаздывать.)
  • Запрос информации (Который час? Ты куда?)
  • Экспрессивы и формулы социального этикета (Извините за беспокойство. Разрешите войти.)
  • Акты-установления, например декларации и вердикты: назначение на должность, присвоение звания (Мир — народу. Землю – крестьянам. Виновен. Не виновен.)

Характеристика высказывания как речевого акта делается через сопоставление с пропозицией: одна и та же пропозиция входит в разные речевые акты, так «Поговорим об этом завтра» может быть обещанием, угрозой, сообщением.

Существует большая категория косвенных речевых актов, в которых иллокутивная цель присутствует имплицитно и выводится благодаря коммуникативной компетенции. «Ты можешь налить мне чаю?», «Я хотел бы побыть один». Косвенные речевые акты конвенциализованы. Так, модализованный вопрос эквивалентен просьбе. Конвенциализация проверяется тестом: «Ты можешь налить мне чаю? Но я тебя об этом не прошу (но не делай этого)» – отражает непоследовательность речевого поведения.

Пропозиции характеризуются условиями истинности, а речевой акт – условиями успешности. Несоблюдение условий успешности ведет к коммуникативным неудачам. Важнейшим условием успешности речевого акта Г. Грайс считает условие искренности (доброй воли), которое связывает речевой акт с намерением говорящего как его интенциональным состоянием.

Иллокутивным силам речевого акта соответствуют иллокутивные глаголы: побуждать, требовать, спрашивать, разрешать, запрещать, сообщать, просить, предлагать, обещать, клясться и прочее. Иллокутивные глаголы могут употребляться перформативно: Я обещаю, клянусь, извиняюсь и др., или не быть перформативами: *Я тебе угрожаю, Я тебя оскорбляю, *Я хочу вам польстить.

Таким образом, доказывание факта оскорбления означает необходимость доказывания соответствующей интенции говорящего. Но поскольку в силу определенных конвенций общения ни один оскорбляющий не выразит свою инвективную интенцию прямо (Я тебя оскорбляю), доказывание соответствующего интенционального состояния затруднено, особенно в таких случаях, когда оскорбительные выпады выражены в форме намеков, аллюзий, сравнений, метафор и прочих выразительных приемов речи.

Перлокутивный акт – perlocution — речевой акт, имеющий целью вызвать искомые последствия, т.е воздействовать на сознание или поведение адресата, создать новую ситуацию (например, к перлокутивным актам относится объявление войны и заключение мира). Однако перлокутивный эффект находится вне речевого акта. Люди по-разному могут реагировать на сказанное в их адрес. Оценка коммуникативной ситуации как обидной, оскорбительной зависит от личности получателя сообщения.

В юридическом смысле обязательным условием оскорбления является наличие отрицательной оценки и направленность на адресата. Направленность оскорбления на лицо (адресованность РА оскорбления) определяет использование в нем речевых выражений адресации: обращения, местоимений 2 лица, глагольных форм 1 и 2 лица.

Для квалификации речевого акта как оскорбления требуется соблюдение следующих условий: приписывания лицу отрицательного качества и выражение приписанного лицу отрицательного качества в неприличной форме. Наличие в речевом акте названных языковых средств позволяет лингвисту признать факт «приписывания» лицу отрицательного качества. Понятие «неприличной формы» трудноопределимо, так как во многом зависит от «языкового вкуса эпохи» (В.Г. Костомаров, 1999).

В настоящее время к неприличным относятся обсценные (нецензурные) слова, идиомы, метафоры фауны (зоонимы козел, свинья и проч.), неологизмы, содержащие аллюзию на обсценные или неприличные слова (дерьмократ), другие типы лексем (более подробная классификация типов лексем приводится в (Базылев и др., 1997.)).

Итак, признание речевого акта оскорблением равнозначно признанию инвективного употребления негативно-оценочной лексики, что требует направленности речевого акта на конкретное лицо. Об умышленном характере деяния свидетельствует иллокутивная сила высказывания. Прямой умысел состоит в том, что «виновный сознает, что совершает унижающие честь и достоинство другого человека действия, и желает совершить эти действия».

Речевой акт оскорбления близок по назначению к акту утверждения и побуждения: «негативная характеристика вводится в общее поле  зрения говорящего и слушающего и приписывается слушающему» (Баранов 2007, с. 541). Перлокутивный эффект речевого акта оскорбления состоит в том, что речевой акт оскорбления несет угрозу общественному лицу слушающего, «замарывает» его.

Об обсценных выражениях

Под обсценным выражением понимается относительно законченные речевые сегменты, содержащие хотя бы один обсценный корень. Обсценные корни могут быть заданы списком, ядро этого списка, как указывает Ю.И. Левин, составят три общеизвестных матерных корня (х…й, п…да, еб…ть), периферия размыта, границы весьма условны и устанавливаются в зависимости от социальных конвенций и колебаний речевой культуры общества (пермиссивности, от англ. permision – разрешение) (Левин 1998, с. 809-820). Обсценные выражения близки перформативам, так как «выразиться» подобно «нарушать» выражает некое действие – нарушение табу. Употребляя ругательства, говорящий намеренно совершает «акт грубости», это интенция его иллокутивного акта («бранный иллокутивный акт» – Ю.И. Левин), что как раз и квалифицируется законодательством как хулиганство.

Вместе с тем бранные и обсценные выражения, как показывает Ю.И.Левин, не суть одно и тоже. Так, бранные выражения могут не содержать обсценных корней, то есть быть необсценными (например «Пошел к черту / в баню / в болото / в пень» и другие, в которых названный локум соответствует месту жительства черта; «пропади пропадом», «в гробу я тебя видел в белых тапочках», «Ты что, с дубу рухнул» (ср. обсценное «Ты что, ох…л»)).

Обсценные выражения могут употребляться не только в составе ругательств, то есть не обязательно являются бранными. В контексте языковой игры есть условия снижения  степени табуированности нецензурной лексики, так как во многих случаях брань или ее запрет играет роль маркера принадлежности к социуму (например, есть чаты, где используется так называемый «Язык Удава»). Современная молодежь, к слову сказать, охотно употребляет вместо аксиологических оценок «хорошо» — «плохо» обсценные соответствия «пи…то» и «х…во» (пример из объявления-приглашения на городское посвящение в студенты: «оденься pi#dato»). В то же время употребление обсценных слов и в нейтральном локутивном акте (х…й с тобой; х…й ты там заработаешь, Не х…й было вы…бываться) придает определенную степень бранной иллокутивной силы.

Подводя итоги сказанному, подчеркнем, что «оскорбление» как эмоционально-психологическое состояние адресата сообщения является перлокутивным эффектом речевого акта, может входить или не входить в замысел адресанта. Доказательство того, что говорящий (адресант) имел намерение оскорбить адресата, требует доказывания направленности сообщения непосредственно на адресата и приписывания адресату негативных характеристик, выраженных в оскорбительной форме. Оскорбительная форма не сводится лишь к обсценным словам и выражениям. Вместе с тем, обсценность формы выражения не влечет за собой автоматически признания инвективной интенциональности адресанта.

 

Список литературы:

  1. Баранов А.Н. Дело Ф.Б. Киркорова / Лингвистическая экспертиза текста : теория и практика : учеб. пособие / А.Н. Баранов. – М. : Флинта : Наука, 2007. – 592 с. С. 537 – 552.
  2. Базылев В.Н., Бельчиков Ю.А., Леонтьев А.А., Сорокин Ю.А. Понятие чести и достоинства, оскорблния и ненормативности в текстах права и средств массовой  информации. М., 1997.
  3. Грайс Г.П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. Теория речевых актов. Вып. 16. – М. : 1982.- 155 с.
  4. Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. – М. : Златоуст. 1999. – 320 с.
  5. Кронгауз М.А. Приставки и глаголы в русском языке: семантическая грамматика – М.: Школа Языки русской культуры, 1998. – 288 с.
  6. Левин Ю.И. / Избранные труды. Поэтика. Семиотика. – М.: «Языки русской культуры», 1998. – 824 с. С. 809-820.
  7. Лингвистический энциклопедический словарь. – М. : Советская энциклопедия, 1990.
  8. Остин Дж. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. М., 1986. – с. 22- 129.
  9. Успенский Б.А. Религиозно-мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии – Структура текста, М., 1981.
  10. Успенский Б.А. Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии – Избранные труды. Том 2. Язык и культура. М. , «Гнозис», 1994. – 686 с. С. 53-128.

Об авторе

admin administrator

1 Comment so far

adminPosted on  7:49 пп - Дек 4, 2012

Уважаемые участники конференции и гости сайта!
Благодарим Вас за интерес, проявленный к тематике конференции.
Обсуждение докладов закрыто.
Выход сборника материалов конференции назначен на 10 декабря 2012 г.

С уважением и пожеланием творческих успехов,
Оргкомитет.