ИНТЕРПРЕТАЦИОННЫЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ПРОБЛЕМЫ ТОЧНОСТИ И ОДНОЗНАЧНОСТИ ЮРИДИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ

Byadmin

ИНТЕРПРЕТАЦИОННЫЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ПРОБЛЕМЫ ТОЧНОСТИ И ОДНОЗНАЧНОСТИ ЮРИДИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ

Сборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2012 г.

Мартышко Никита Юрьевич,

Волгоградский государственный социально-педагогический университет, аспирант

(г. Волгоград, Россия)

Интерпретационный подход к изучению проблемы точности и однозначности юридических терминов

Проблема терминологической точности и однозначности начала привлекать внимание ученых в конце 1990-х – начале 2000-х годов. Исследование научных работ, посвященных данному вопросу, дает нам возможность условно выделить два основных подхода к его рассмотрению.

Сторонники первого подхода (Е. А. Крюкова, Н. В. Сандалова и др.) изучают юридические термины исключительно в рамках юридического языка, обращая внимание на адекватность выполнения терминологическими единицами своих функций. В сферу интересов исследователей, рассматривающих проблему терминологической точности и однозначности с этой точки зрения, попадают вопросы наличия вероятных смысловых конфликтов между текстами разных законодательных актов, возникающие в силу несовершенства терминологических конструкций. В рамках данного подхода оценивается общая стилистика законодательных текстов, выявляется специфика употребления в них терминологических единиц. Этот подход мы условно обозначим как формальный, поскольку его приверженцы сосредотачивают внимание не столько на особенностях восприятия терминов, сколько на соответствии их тем функциям, которые они должны выполнять в конкретном правовом акте.

Сторонники второго подхода (Д. И. Милославская, В. Ю. Туранин, Н. Б. Лебедева и др.) рассматривают терминологическую точность и однозначность с точки зрения взаимосвязи естественного и юридического языков, концентрируя внимание на таких проблемах, как:

1)            восприятие терминов права носителями естественного языка;

2)            особенности языкового сознания профессиональных юристов, приводящие к появлению трудностей при интерпретации терминологии;

3)            изменение языковых смыслов при переходе слов из естественного языка в юридический.

Помимо собственно лингвистических факторов, в исследованиях, выполненных в рамках данного подхода, учитываются психологические особенности адресата и адресанта законодательных текстов. Данный подход называется интерпретационным, т.к. в центре его находится проблема адекватной интерпретации юридической терминологии.

Оба выделенных нами направления исследований, безусловно, имеют свои преимущества. Однако мы склонны полагать, что интерпретационный подход, учитывающий последние достижения психо- и социолингвистики, способен оказать существенное положительное воздействие на развитие современной российской юрислингвистики. Поскольку в настоящее время наиболее перспективные исследования в науке о языке проводятся в рамках антропоцентрической парадигмы, естественно, что проблемам толкования, восприятия и употребления (в том числе неверного, некорректного, субъективного) терминов следует уделять повышенное внимание.

Стоит отметить, что применение интерпретационного подхода возможно в самых различных исследованиях, затрагивающих тему терминологической однозначности. Ниже мы суммируем некоторые основополагающие постулаты данного подхода, опираясь на ряд публикаций, выполненных в его рамках.

Интерпретационный подход раскрывает положение о том, что далеко не все терминологические единицы понятны рядовому носителю языка (и тем более не каждый термин воспринимается верно). Один из основных принципов, на которых основаны исследования в рамках интересующего нас подхода к проблеме однозначности, гласит также, что функционирование юридического языка немыслимо без связи с языком естественным – именно трактовки, интерпретации единиц одного из этих языков средствами другого имеют первостепенное значение. По этой причине наиболее важное место в исследованиях юридических терминов с точки зрения интерпретации занимают вопросы соблюдения базовых требований к юридической терминологии и поиска методов устранения ошибок, наличествующих в законодательных актах.

Важную роль в процессе толкования юридической терминологии играет соблюдение основополагающих требований к юридическим терминам, среди которых особо выделяются однозначность и общепонятность. Нарушение требования однозначности ведет к возникновению терминологической полисемии (Милославская, 1999), что негативно сказывается на эффективности законодательного акта – зачастую становится невозможно определить, в каком именно из своих значений используется определенный термин или терминологическое сочетание. Общепризнанность термина должна соблюдаться особенно строго в том случае, если правовой акт тесно связан с повседневной жизнью граждан, поскольку устоявшееся определение какого-либо термина в обиходной речи может вступить в противоречие с его юридическим значением и вызвать тем самым существенные разночтения. Наконец, устойчивость термина необходима, поскольку различные определения одной и той же формулировки в разных правовых актах неизбежно приведут к противоречиям, затруднениям при истолковании законов и, соответственно, юридическим недоразумениям (Милославская, 1999). Как указывает Д. И. Милославская, все три базовых требования к юридическим терминам тесно взаимосвязаны, и ни одно из них не должно игнорироваться (Милославская 2000). Однако анализ фактического материала наглядно демонстрирует, что данные требования часто не учитываются. В результате проведенного исследования также установлено, что требование терминологической однозначности последовательно соблюдается совместно с требованием устойчивости терминологических единиц, тогда как требование общепризнанности термина в отдельных случаях может быть нарушено, если целесообразно прибегнуть к заимствованию из других языков или созданию неологизма, нежели использовать употребительное в обиходе слово в качестве юридического термина, чтобы избежать неточности его трактовки.

В рамках интерпретационного подхода российскими учёными были выделены типичные ошибки при трактовке юридических терминов. В. Ю. Туранин в статье «Три причины трудности понимания текста закона» выделяет следующие причины, по которым носитель естественного языка оказывается неспособен правильно истолковать законодательный текст: 1) отсутствие дефиниций у терминов; 2) наличие содержательных недоработок; 3) перегруженность текста терминологическими единицами  (Туранин, 2010).

В ряде случаев, как отмечает В. Ю. Туранин, законодатель не приводит определений ни для таких терминов, которые заимствованы из других областей знания, но могут получать дополнительный юридический смысл (например, допинг), ни для юридических терминов, смысл которых среднестатистическому носителю языка непонятен (рекультивация нарушенных земель). Вторая причина, выделенная В. Ю. Тураниным, связана с расплывчатостью, двусмысленностью формулировок, которые могут быть подвергнуты разным трактовкам в зависимости от особенностей субъективного восприятия правоприменителя. Что касается третьей причины (излишнего употребления терминов в нормативно-правовых актах), то очевидно, что избыток сложных терминов, не определяющихся в тексте закона, и усложненность синтаксических конструкций отпугивают адресата этого текста. В упомянутой статье, однако, не предлагаются какие-либо конкретные меры по предотвращению возникновения названных трудностей – констатируется лишь, что необходимо сформулировать понятные любому адресату законодательного текста дефиниции терминов (Туранин, 2010).

Д. И. Милославская подразделяет ошибки, связанные с нарушением требования однозначности, приводящие к возникновению терминологической полисемии, на два типа: непреднамеренные ошибки по небрежности и преднамеренное введение адресата в заблуждение (Милославская, 2002). Преднамеренное создание многозначных терминов недопустимо, но распространено в отдельных сферах законодательства. Большинство же лингвистических ошибок, имеющих место в современных российских правовых актах, проистекают из небрежного, недостаточно продуманного обращения с естественным языком. Д. И. Милославская указывает, что многие правовые реалии не отражены в юридической терминологии (например, не раскрывается понятие политического движения, хотя само явление существует), а восприятие некоторых терминов подавляющим большинством граждан во многом не совпадает с формулировкой, предлагаемой законодателем (вплоть до того, что определение термина, данное в тексте закона, не совпадает с определением, дающемся тому же термину в специальных словарях) (Милославская, 2002). Одной из наиболее заметных проблем, связанных с трактовкой терминов права, является лингвистическое упрощенчество, приводящее к формированию «порочных кругов», когда два термина определяются друг через друга (гражданин определяется через гражданство – в данном конкретном случае упущение еще более заметное, поскольку термины однокоренные). В отдельных случаях терминологические единицы могут приобретать различные трактовки в зависимости от того, каким образом интерпретируются другие термины, содержащиеся в их дефинициях. Например, Д. В. Кречетов указывал на тесную взаимосвязь терминов честь, достоинство и оскорбление, последний из которых может принимать различные оттенки в соответствии с трактовкой двух предыдущих (Кречетов, 2000). Многие термины, широко употребляющиеся в современном законодательстве, не соответствуют требованию терминологической точности. В связи с этим возникает закономерный вопрос о взаимосвязи между естественным языком, которым в той или иной степени владеют практически все граждане, и юридическим языком, которым в полной мере владеют лишь ученые и специалисты в области юриспруденции.

В связи с этим приобретает актуальность другой вопрос, рассматриваемый в рамках интерпретационного подхода. Он связан с понятием языкового сознания; в этом аспекте интерпретационный подход тесно сближается с психолингвистикой. Н. Б. Лебедева в статье «О метаязыковом сознании юристов и предмете юрислингвистики (к постановке проблемы)» исследует соотношение обыденного (обиходного) языкового сознания и черт метаязыкового сознания, присущих в первую очередь профессиональным юристам. Среди главных отличительных особенностей языкового сознания юристов Н. Б. Лебедева выделяет: 1) орудийный подход к языку, который осознается как инструмент выражения мыслей и чувств, полностью подчиненный говорящему; 2) неприятие саморазвития и самоизменения языка; 3) тенденцию к смешению или неразличению современных и устаревших слов и значений; 4) литературноцентризм – естественный разговорный язык воспринимается как «вульгарный», в отличие от языка письменных текстов; 5) недостаточно полное осознание полисемии отдельных слов, особенно в различного рода речевых практиках; 6) тенденцию к формированию ложной этимологии; 7) явное предпочтение одних лингвистических разделов другим (Лебедева, 2000, 57). Для юристов характерна большая часть перечисленных особенностей языкового сознания, однако в силу специфики их профессии им более важно владение лингвистическими навыками, нежели другим «нефилологам». Тем не менее, многие специалисты в области юриспруденции недостаточно хорошо оперируют ими, что приводит к ряду ошибок и неточностей: полисемии и совмещению значений естественного и юридического языка, смещению значений или неверной интерпретации отдельных лексических единиц, неразличению современных и устаревших значений словарных единиц или же их подмене. Совмещение естественного и юридического языков, а также пренебрежительное отношение к естественному языку, согласно выводам Н. Б. Лебедевой, характерны для значительной части специалистов в области юриспруденции. Без сомнения, эти особенности языкового сознания препятствуют пониманию ими специфики восприятия юридической терминологии правоприменителями-неспециалистами. Профессиональный юрист часто оказывается не в состоянии предусмотреть возможные неверные интерпретации терминов, которые ему самому представляются понятными и самоочевидными.

Стоит отметить, что выделенные Н. Б. Лебедевой черты метаязыкового сознания юристов полезно учитывать при исследовании юридических терминов на предмет их точности и однозначности, так как зачастую юристам свойственно вносить в отдельные терминологические единицы изначально отсутствующие в них оттенки значений. О наличии проблемы низкого лингвистического уровня в среде профессиональных юристов писали и другие авторы, например, Н. Н. Ивакина (Ивакина, 2008, 20). Исследование уровня лингвистической компетенции юристов и поиск возможностей устранения тех проблем, которые возникают в силу различия между разными моделями языкового сознания, представляет собой важное и перспективное направление, в разработке которого преимущества интерпретационного подхода могут проявиться в полной мере.

Интерпретационный подход может применяться и в более частных случаях для разграничения конкретных юридических терминов и уточнения их значений. При таком использовании он приобретает ярко выраженную прагматическую направленность. Хорошим примером нам представляется статья Н. К. Пригариной «Клевета или мнение?», в которой анализируются, сопоставляются и разграничиваются понятия клеветы и мнения (последнее в данном случае понимается, прежде всего, как самостоятельный риторический жанр). Как указывает Н. К. Пригарина, мнение ни в коем случае не тождественно факту, однако требует наличия некоторых более или менее объективных оснований, оно представляет собой описание собственного восприятия жизненной ситуации, субъективный комментарий к происходящему (Пригарина, 2007). Субъективность мнения, однако, не может быть абсолютной, что влечет за собой необходимость определенных оговорок при выражении личной оценки конкретной ситуации. Нельзя не согласиться с Н. К. Пригариной, что мнение должно подкрепляться фактическим материалом, доказывающим его обоснованность, т.е. голословное утверждение ни в коем случае не может считаться мнением в рамках юридической практики; здесь закономерным образом возникает необходимость разграничения понятий мнения и клеветы. Как следует из определения мнения, формулируемого Н. К. Пригариной, оно требует определенного обоснования, тогда как клеветой будут являться любые утверждения, не подкрепленные доказательствами (Пригарина, 2007). Таким образом, как мы видим, применение интерпретационного подхода на практике может способствовать дальнейшему усовершенствованию законодательных определений. Данная проблема очень актуальна, поскольку зачастую сложно доказать наличие существенного различия между некими терминами, которые изначально не задумывались законодателем как тождественные, но воспринимаются носителями естественного языка как синонимы.

Другая проблема, представляющая интерес для изучения в рамках интерпретационного подхода, связана со вторичными юридическими текстами. И. В. Космарская в статье «Юридические тексты-интерпретации» определяет это понятие как интерпретацию законодательного текста, суть которой заключается в том, чтобы, с одной стороны, полностью сохранить исходный смысл, а с другой – истолковать текст другим способом, более доступным и прозрачным с точки зрения интерпретатора (Космарская, 2008). Таким образом, вторичные юридические тексты могут служить средствами разъяснения содержания законов или иных правовых актов людям, не имеющим юридического образования, и в отдельных случаях их использование может оказываться целесообразным. Вне сомнения, в подобных текстах требование терминологической точности должно соблюдаться не менее (а возможно, и более) тщательно, нежели в самих законах, во избежание введения читателя в заблуждение. Создание качественных, точных, непротиворечивых интерпретационных текстов, специально поясняющих отдельные терминологические единицы, которые могут иметь отличное от юридического значение в естественном языке, и развернутых лингвистических комментариев, помогающих ориентироваться в текстах законодательных актов, без возникновения нежелательной терминологической полисемии порождает дополнительные задачи, которые могут быть реализованы в рамках применения интерпретационного подхода к исследованию проблемы терминологической однозначности.

Интересно отметить, что в последние годы количество публикаций, в которых проблема терминологической точности и однозначности исследуется в рамках интерпретационного подхода, возросло. К примеру, Ю. А. Кузнецова посвятила рассмотрению терминологической полисемии с точки зрения интерпретации терминов права рядовым носителем естественного языка статью «Особенности проявления полисемии и омонимии среди юридических терминов и профессионализмов» (Кузнецова 2012). В ней исследовательница высказывает мысль о том, что полисемичность возникает у юридических терминов только как результат их конструирования на базе единиц естественного языка, которые изначально имеют несколько значений; таким образом, выбор в качестве носителя правового смысла полисемичного слова может привести к тому, что его юридический смысл будет трактоваться неверно. Как убедительно доказывается в статье, эта проблема актуальна не только для русского, но и для английского языка.

Таким образом, как мы видим, в настоящее время именно интерпретационный подход к изучению терминологической точности и однозначности можно рассматривать в качестве наиболее перспективного. Он позволяет исследовать рассматриваемую проблему с различных точек зрения (особенно в рамках когнитивной лингвистики, психо- и социолингвистики) применительно как к сугубо техническим, практическим аспектам, так и к более отвлечённым. Наиболее важным, по нашему мнению, является тот факт, что интерпретационный подход полностью вписывается в рамки антропоцентрической парадигмы, преобладающей в лингвистике в настоящий момент. Благодаря учету «человеческого фактора», определенной гибкости, многофункциональности и комплексности он может послужить фундаментом для дальнейшего изучения юридического языка.

 

Литература

  1. Ивакина Н. Н. Профессиональная речь юриста. М., Норма, 2008.
  2. Космарская И. В. Юридические тексты-интерпретации [Электронный ресурс] // Международный институт языков СНГ. 2008. –URL:http://inlang.linguanet.ru/ScientificWork/ScientificArticles/detail.php?ELEMENT_ID=2391
  3. Кречетов Д. В. Честь и достоинство (исторический аспект) // Юрислингвистика-2: русский язык в его естественном и юридическом бытии:  Межвуз. сб. науч. тр. Барнаул, 2000.
  4. Крюкова Е. А. Язык и стиль законодательных актов: дис. … канд. юрид. н. М., 2003.
  5. Кузнецова Ю. А. Особенности проявления полисемии и омонимии среди юридических терминов и профессионализмов [Электронный ресурс] // Материалы IV Междунар. практич. Интернет-конф. «Иностранные языки в контексте межкультурной коммуникации». Саратов, 20‑22 февраля 2012. – URL: http://212.193.37.141/files/nodes/78210/Osobennosti_proyavleniya_polisemii_i_omonimii_sredi_yuridicheskih_terminov_i_professionalizmov.pdf
  6. Лебедева Н. Б. О метаязыковом сознании юристов и предмете юрислингвистики (к постановке проблемы) // Юрислингвистика-2: русский язык в его естественном и юридическом бытии:  Межвуз. сб. науч. тр. Барнаул, 2000.
  7. Милославская Д. И. Термины избирательного законодательства и общественное сознание [Электронный ресурс] // Роль СМИ в региональных выборах 2001 года. Конференция ИРИС 4–5 марта 2002 года. Выступление участников и обсуждение. М., 2002. – URL: http://law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1128856
  8. Милославская Д. И. Типовые трудности семантической интерпретации юридического текста // Юрислингвистика-2: русский язык в его естественном и юридическом бытии:  Межвуз. сб. науч. тр. Барнаул, 2000.
  9. Милославская Д. И. Юридические термины и их интерпретация [Электронный ресурс] // Ростовская электронная газета. 1999. N 21. – URL: http://www.relga.rsu.ru/n27/rus27 1.htm
  10. 10. Пригарина Н. К. Клевета или мнение? // Русская словесность в контексте современных интеграционных процессов: материалы II Международной научной конференции (Волгоград, 24–26 апреля 2007). В 2 т. Т.1. Волгоград, 2007.
  11. 11. Сандалова Н. В. Норма и вариативность в юридической терминологии (по лексикографическим источникам) // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2010. N 2.
  12. 12.  Туранин В. Ю. Три причины трудности понимания текста закона // Российская юстиция. 2010. N 1.

Об авторе

admin administrator