ПРОБЛЕМА ВЫЯВЛЕНИЯ РЕЧЕВОГО МАНИПУЛИРОВАНИЯ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ «ЭКСТРЕМИСТСКИХ» САЙТОВ ИНТЕРНЕТА (НА ПРИМЕРЕ ФАЙЛА «LEZGINKA.flv»)

Byadmin

ПРОБЛЕМА ВЫЯВЛЕНИЯ РЕЧЕВОГО МАНИПУЛИРОВАНИЯ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ «ЭКСТРЕМИСТСКИХ» САЙТОВ ИНТЕРНЕТА (НА ПРИМЕРЕ ФАЙЛА «LEZGINKA.flv»)

Сборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2012 г.

Сергеева Елена Владимировна,

доктор филологических наук, профессор, Российский государственный педагогический университет им. А.И.Герцена (г. Санкт-Петербург, Россия)

 

ПРОБЛЕМА ВЫЯВЛЕНИЯ РЕЧЕВОГО МАНИПУЛИРОВАНИЯ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ «ЭКСТРЕМИСТСКИХ» САЙТОВ ИНТЕРНЕТА (НА ПРИМЕРЕ ФАЙЛА «LEZGINKA.flv»)

Традиционно под манипуляцией обычно понимают искусное скрытое воздействие на адресата в интересах адресанта. Иными словами, это воздействие, нацеленное на изменение активности человека в интересах манипулятора, выполненное настолько искусно, что остается незамеченным им.

В книге Е.Л. Доценко «Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита» называются основные признаки психологической манипуляции (обман, эксплуатация, управление, принуждение, структурирование мира и использование другого в качестве объекта в интересах манипулятора) (Доценко 2003). Для манипуляции характерно отношение к другому как к средству, стремление получить односторонний выигрыш от коммуникации и скрытый характер воздействия. При этом важная составляющая манипулятивного воздействия – это целенаправленное преобразование информации, то есть ее искажение или утаивание с помощью того, как подается эта информация. Не менее важна и игра на потребностях, слабостях и чувствах адресата. Таким образом, языковые средства, используемые манипулятором, становятся принципиально важными для достижения им успеха.

П.Б. Паршин определяет манипулирование (в нашей работе оба термина, манипуляция и манипулирование, употребляемые различными исследователями в одном значении, используются как синонимичные) как «такой вид взаимодействия между людьми, при котором один из них (манипулирующий) сознательно пытается осуществлять контроль над поведением другого (манипулируемого), побуждая его вести себя угодным манипулирующему способом… Причем делается  это таким образом, что манипулируемый не осознает себя объектом контроля». При этом языковым называется манипулирование, «осуществляемое путем сознательного и целенаправленного использования тех или иных особенностей устройства и употребления языка» (Рекламный текст: с.57-58). Сходным образом определяет языковую манипуляцию Ю.К. Пирогова: «Языковое манипулирование – это использование особенностей языка и принципов его употребления с целью скрытого воздействия на адресата в нужном для говорящего направлении…» (Рекламный текст: с.77).

О.Н.Паршина разграничивает (с нашей точки зрения, не совсем корректно) манипуляцию и демагогию, считая целью первой прежде всего навязывание выгодного для манипулятора действия, а ко второй относя различные «высокопарные рассуждения, использование пустых обещаний… и недоказанных фактов» (Паршина 2004: с. 36), что, в принципе, все равно используется для воздействия на адресата, который далее будет иметь определенное мнение и совершать в соответствии с ним некоторые поступки. К.Ф.Седов подразделяет манипуляцию на два вида: продуктивную, направленную на благо адресата, и непродуктивную (Седов 2004), что, с нашей точки зрения, в целом не меняет сущности этого приема, поскольку даже само название статьи этого исследователя однозначно представляет любую манипуляцию как «стремление к власти над человеком».

Манипуляция отличается от убеждения прежде всего тем, что при убеждении запланированный эффект достигается «добровольно», на основе воспринятых адресатом информации, разъяснений и доказательств, а манипуляция – это своеобразное «интеллектуальное насилие», совершаемое с помощью специфического приема или определенного набора приемов.

Речевая манипуляция – искусное использование ресурсов языка для скрытого воздействия на адресата (ср. Копнина 2007) с целью навязать ему чужие взгляды, желания и намерения. Речевую  манипуляцию можно определить также как умелое использование языковых единиц всех уровней для скрытого воздействия на адресата с целью вынудить его изменить свои мнения и желания или совершить определенные поступки, соответствующие не его интересам, а интересам манипулятора.

Манипуляция обычно заранее планируется адресантом. Она может быть осуществлена в устной или письменной форме, в формате телепередачи или, с недавнего времени, при организации информации, представленной на Интернет-сайте.

Представляется, что можно выделить три тактики речевого манипулирования. Первая тактика, связанная, прежде всего, со специфическим представлением информации, может быть названа тактикой манипулятивной подачи информации, т.е. комплексом речевых актов, основа которых – введение имплицитной, скрытой, явно не представленной информации, искажение этой информации, ее утаивание или селекция.

Вторая тактика манипулятивной стратегии связана не столько с содержанием высказывания, сколько с  воздействием на личностные слабости людей. Ее можно назвать тактикой манипуляции на чувствах и потребностях.

Третья манипулятивная тактика – тактика демагогии.

Все эти тактики могут быть использованы в Интернет-коммуникации. В частности,  используется подача информации от такого лица или таким способом, который должен скомпрометировать эту информацию или этого мнимого адресанта этой информацией. Манипуляция на чувствах также используется с целью воздействия на пользователя так, чтобы он начал испытывать сочувствие к взглядам создателя сайта.

В связи с этим возникает проблема распознания манипуляции, прежде всего на «экстремистских» сайтах Интернета, поскольку незамеченная речевая манипуляция может менять восприятие эксперта вплоть до противоположного.

К  числу подобных относится файл «LEZGINKA.flv», в котором осуществляется манипулирование, направленное на то, чтобы адресат изменил свое отношение к кавказцам в худшую сторону или, более того, начал испытывать к ним враждебные чувства. Весьма показательно то, что при первоначальном прочтении психолог не заметил манипулятивной стратегии создателей файла.

Файл «LEZGINKA.flv» состоит из нескольких изображений с надписями, а также видеофильма, показывающего танец людей «нерусской» внешности, сопровождающийся песней (текст песни записан экспертом Северо-Западного регионального центра судебной экспертизы).

Рассматриваемый файл является ярким примером организации манипулятивного речевого воздействия за счет представления приписываемых авторам и персонажам высказываний. Надписи и текст песни имеют дискредитирующий характер, создавая предельно отрицательный облик авторов надписей и участников видеофильма.

Надписи на двух изображениях – восклицательные побудительные предложения со значением призыва к убийству русских – одинаковы: «Смерть русским!» Эти надписи сопровождаются словом «антифа», которое расположено так, что может быть может быть воспринято как источник информации (своеобразная подпись авторов надписи, принадлежащих к этой организации). Следовательно, благодаря этой подписи, создается впечатление, что организация «Антифа», во-первых, исключительно нерусская, а во-вторых, в целом желает смерти русским или призывает убивать их. Это способствует созданию отрицательного образа этой организации, которая начинает восприниматься как организация, состоящая из нерусских и  враждебно относящаяся к русским.

Естественно, русский пользователь Интернета может воспринимать призыв к убийству русских только с возмущением и негодованием,  а следовательно, он начинает испытывать враждебные чувства по отношению к мнимым авторам призыва.

Таким образом, манипуляция осуществляется за счет приписывания субъекту, к которому автор манипуляции хочет вызвать негативные чувства, высказываний, заведомо вызывающих отрицательное отношение.

Надпись «Фошисм не прайдет!» представляет из себя восклицательное предложение — классический лозунг, содержание которого должно восприниматься с сочувствием, поскольку в Россиидаже через 6 десятилетий после войны фашизмчаще всего воспринимается как враждебная и вражесткая идеология. Однако орфографически правильное написание этого предложения намеренно искажено (3 грубых орфографические ошибки, причем одна из них, написание  буквы С перед звонким согласным, явно противоречит возможным закономерностям, определяющим алгоритм ошибки), имитируя произношение нерусского, владеющего русским языком как иностранным. Намеренность ошибок подтверждается также тем, что наиболее вероятная даже для носителя русского языка орфографическая ошибка, связанная с возможным употреблением частицы НИ вместо НЕ, не сделана. Представленная на фоне изображения весьма непривлекательного мужчины «кавказской» внешности, надпись воспринимается как его высказывание. Манипулятивный прием представления высказывания на фоне противоречащего ей изображения заставляет воспринимать данный лозунг как средство создания отрицательного образа «антифашиста», а также провоцирует изменение отношения к вызывающему патриотические ассоциации лозунгу, который начинает восприниматься как связанный с чем-то нерусским, чужим, чуждым, неприятным и враждебным, воплощающим интересы кавказцев, а не противников идеологии фашизма в целом.

Надпись «Чеченцы отрезали им головы!» является экспрессивной констатацией факта, что представленным на изображении юношам чеченцы отрезали головы, а следовательно, заведомо формирует резко отрицательное отношение к чеченцам как к варварам, дикарям и злодеям, поскольку актуализируется пресуппозиция, связанная с известным фактом, что цивилизованные народы не отрезают головы пленным врагам.

Основа манипуляции – обобщение, основанное на использовании наименования нации в целом (чеченцы) вместо словосочетаний «чеченские бандиты» или «чеченские боевики».

Однако ниаболее значимый манипулятивный эффект производит текст песни, который сопровождает показ танца людей явно нерусской внешности (с включением кадров, иллюстрирующих часть перечисляемых действий).

 

(Все мы) гордый горный народ.

Всяких урусов ебали мы (в) рот.

Весь наш аул переехал (в) Москва.

Мы продаем (здесь) (..) шаурма.

Раньше в ауле ебали (баран),

Русские шлюхи теперь дают нам.

А не дадут — так мы сами возьмём.

Ведь Москвабад — это общий наш дом.

 

Асса! Режу русский башка!

 

(Нас зачисляют в) (…) (школу),

Мы покупаем русских ментов,

Мы открываем ларёк за ларьком,

Ведь Москвабад — это общий наш дом.

Наш Москвабад — столица (Кавказа/Кавказ).

Мы здесь хозяин, и всё здесь для нас.

А если вдруг (заскучим) слегка,

(Будет урусам) резать башка.

 

Все мы антифашисты, антифашисты, АнтиФА!.

Все мы антифашисты, антифашисты, АнтиФА!

Едет к соседям дядя Ашот,

Бабу (русский силой) возьмет.

Недавно приехал дядя Аслан.

Любит ебать он (мелких пацан).

Все мы приехал сюда торговать,

Деньги урусов скорее забрать.

Вчера на урусскую девку (напаль),

Деньги и телефон отобраль

 

От злой и ужасный урусский фашист

Нас защитит антифашист

Он нас урусам обидеть не даст,

Всё он готовый сделать за нас.

Он нам подложит свой мать и сестра,

Чтоб нам любить их с утра до утра.

За это ему мы наркотик дадим,

(Любой травки да) героин.

 

Все мы антифашисты, антифашисты, АнтиФА!.

Все мы антифашисты, антифашисты, АнтиФА!

 

Текст песни представляет из себя перечисление фактов, негативно характеризующих употребляющего личное местоимение множественного числа «мы» коллективного автора, который называет себя «горный народ». В тексте имитируется русский язык представителя кавказских народов: известное из русской художественной литературы наименование «урус», знакомое по фильмам и телепередачам восклицание «асса», употребление неправильных форм падежа и числа существительных и местоимений (подложит свой мать и сестра, переехал в Москва, мы приехал, мы хозяин), полная форма прилагательного готовый вместо краткой, искаженное произношение некоторых слов (напаль, отобраль). Таким образом, истинный адресат текста песни создает у посетителей сайта иллюзию, что поют нерусские, плохо владеющие русским языком, и именно они сами как нормальные или приятные для них описывают действия, о которых идет речь.

В высказываниях, относящихся к русским, употребляется бранная и нецензурная лексика (ебать, шлюха), что демонстрирует презрительно-высокомерное отношение поющих к русской нации в целом («Всяких урусов ебали мы (в) рот»), которое сразу же программирует восприятие их как врагов и захватчиков.

Показательны также угроза (резать башка), которая адресована «урусам», и восклицание «Асса! Режу русский башка!», т.к. в  широком контексте целого файла на фоне изображения с надписью «Чеченцы отрезали им головы!» подобная угроза воспринимается как вполне реальная и осуществимая.

Следовательно, истинный автор использует типичный прием речевой манипуляции – изложение от лица самого субъекта, которого хотят представить негативно, информации, которая и представляет его негативно.

Описываются совершенные, совершаемые и будущие поступки представителей «горного народа»: скотоложество («Раньше в ауле ебали (баран)»); изнасилования («Русские шлюхи теперь дают нам. А не дадут — так мы сами возьмём», «Едет к соседям дядя Ашот, Бабу (русский силой) возьмет»); взяточничество («Мы покупаем русских ментов»); развращение несовершеннолетних («Недавно приехал дядя Аслан. Любит ебать он (мелких пацан)»); грабеж («Вчера на урусскую девку (напаль), Деньги и телефон отобраль»), наркодилерство («За это ему мы наркотик дадим, (Любой травки да) героин»). Естественно, перечисление подобных действий, с точки зрения любой этики аморальных, создает исключительно отрицательный коллективный образ.

Утверждение «Мы здесь хозяин, и всё здесь для нас» и искаженное  по аналогии с восточными наименованиями (Ашхабад, Исламабад) название Москвы (Масквабад) оскорбляет национальную гордость слушателя/зрителя и пробуждает чувство не только патриотизма, но и национализма.

Безоговорочное и ярко выраженное экспрессивное отрицательное отношение, сформировавшееся у зашедшего на сайт пользователя Интернет на основе мнимой самохарактеристики «горного народа» заставляет воспринимать номинацию «уруский фашист», вызывающую неприязнь мнимого автора, как наименование чего-либо, противостоящего танцующим лезгинку, а следовательно, программирует положительное отношение к этому русскому фашисту и даже к фашизму в целом.

Столь же негативно, как и «кавказцы», представляются в песне антифашисты, которые характеризуются как сторонники кавказцев-преступников («Всё он готовый сделать за нас»).

Припев «Все мы антифашисты, антифашисты, АнтиФА!» в котором употребление определительного местоимения «все» и личного местоимения 1 лица множественного числа однозначно указывает на то, что подлежащее этого предложения называет ту же группу лиц, от лица которой излагается информация в предыдущих куплетах. Следовательно, сказуемое «антифашисты» также относится к этой группе лиц. Поэтому можно утверждать, что в качестве антифашистов позиционируются те представители «горного народа», однозначно отрицательный образ которых создается выше. Таким образом, в сознании  адресата однозначно возникает ассоциация «антифашист – преступник, представитель «горного народа» и создается сугубо отрицательный образ не только обобщенного кавказца, но и  члена организации «Антифа».

 

Список литературы:

  1. Быкова О.Н. Языковое манипулирование [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://library.krasu.ru/ft/ft/_articles/0070503.pdf. (дата обращения: 17.01.12).
  2. Васильев А.Д. Некоторые манипулятивные приемы в текстах телевизионных новостей [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.philology.ru/linguistics2/vasilyev-06.htm.  (дата обращения: 17.01.12).
  3. Грачев В.Г., Мельник И.К. Манипулирование личностью:организация, способы и технологии информационно-психологического воздействия. М., Изд-во РАН, 1999.
  4. Денисюк Е.В. Манипулятивное речевое воздействие: коммуникативно-прагматический аспект. АКД, Екатеринбург, 2003.
  5. Доценко Е.Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита. СПб, 2003.
  6. Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М., 2001.
  7. Копнина Г.А.Речевое манипулирование: учебное пособие. М.: Флинта: Наука, 2007.
  8. Михалёва О.Л. Политический дискурс как сфера реализации манипулятивного воздействия: Монография. – Иркутск: Иркут. ун-т, 2005.
  9. Паршина О.Н. Степень риторической грамотности политика как один из факторов его авторитетности // Проблемы речевой коммуникации. Межвузовский сборник научных трудов. Саратов, 2004.
  10. Рекламный текст: семиотика и лингвистика. М., 2000.
  11. Седов К.Ф. Речевая манипуляция как стремление к власти над человеком // Проблемы речевой коммуникации. Межвузовский сборник научных трудов. Саратов, 2004.

Об авторе

admin administrator