О ВЛИЯНИИ ВНУТРЕННЕЙ ФОРМЫ КОММУНИКЕМ-ЕДИНСТВ НА ИХ СИСТЕМНЫЕ И ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Byadmin

О ВЛИЯНИИ ВНУТРЕННЕЙ ФОРМЫ КОММУНИКЕМ-ЕДИНСТВ НА ИХ СИСТЕМНЫЕ И ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2012 г.

Третьяченко Виктория Игоревна,
магистрант 2 курса специальности «Стилистика речи. Филологический анализ текста. Лингвистическая экспертиза» факультета лингвистики и словесности Южного федерального университета (г. Ростов-на-Дону, Россия)

 

О ВЛИЯНИИ ВНУТРЕННЕЙ ФОРМЫ КОММУНИКЕМ-ЕДИНСТВ НА ИХ СИСТЕМНЫЕ И ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Коммуникема — «это коммуникативная непредикативная единица синтаксиса, представляющая собой слово или сочетание слов, грамматически нечленимая, характеризующаяся наличием модусной пропозиции, нерасчленённо выражающая определённое непонятийное смысловое содержание (т.е. не равное суждению), не воспроизводящая структурных схем предложения и не являющаяся их регулярной реализацией, лексически непроницаемая и нераспространяемая, по особым правилам сочетающаяся с другими высказываниями в тексте и выполняющая в тексте реактивную, волюнтативную, эмоционально-оценочную, эстетическую и информативную функции» (Меликян, 2004, 76). Существуют различные семантические группы коммуникем: утверждения/отрицания, оценки, побудительные, контактоустанавливающие, вопросительные, этикетные и текстообразующие. Настоящая статья посвящена описанию проблемы внутренней формы коммуникем.

Механизм формирования структуры и семантики коммуникем базируется на принципе тема-рематического членения ее производящего построения, в качестве которого чаще всего выступает простое членимое предложение. Таким образом, коммуникема является результатом элиминирования предложения с понятийной семантикой (выражающего суждение) до уровня единицы непонятийного, неноминативного характера (то есть не выражающей суждение). Из производящего предложения заимствуется лишь «ключевой» (или ключевые), рематичный (или рематичные) компоненты его структуры. По мнению А.Н. Васильевой, «…тема может вообще опускаться (в разговорном диалоге нередко оперируют сплошными ремами). Вследствие этого ремы, наиболее часто и регулярно употребляемые, приобретают синтаксическую самостоятельность и формируют особую группу эмоционально-экспрессивных фраз…» (Васильева, 1976, 223). Тематические компоненты структуры производящего предложения в экспликации не нуждаются, потому что уже представлены в предыдущем контексте.

По мнению В.Ю. Меликяна, такие свойства разговорной речи, как неподготовленность и эмоционально-экспрессивная насыщенность обусловливают чрезвычайную активность в ней актуального членения, которое часто преобладает над формально-грамматическим. При этом темой, как правило, служит любая часть предшествующего высказывания. А рема выносится на первое место в предложении благодаря усилению характера выражения личностного отношения говорящего, что является типичным для разговорной речи. Положение ремы в начале речения обеспечивает ее позиционную контактность с темой, находящейся в предшествующем высказывании. Это позволяет не включать тему в структуру высказывания (Меликян, 1999, 55-56).

«Рема содержит главную (новую) информацию и имеет наибольшую степень коммуникативного динамизма…» (Шевякова, 1990, 410). Именно это обстоятельство позволяет активно использовать в речи краткие синтаксические построения, состоящие исключительно из рематичного («главного», «ключевого») компонента членимого предложения. А «коммуникативный динамизм» этого компонента коррелирует с основными параметрами разговорной речи, которая характеризуется признаками динамизма, ситуативности, контактности коммуникантов, неподготовленности, спонтанности и т.п.

Таким образом, коммуникема представляет собой «сокращенный» вариант производящего построения. В основе механизма ее образования лежит понятие «компрессии». «Механизм сжатия членимого предложения до «размеров» нечленимого, на наш взгляд, представляет собой конденсацию предложенческого сигнификата в более экономной форме, переход от многочленности составного знака к одночленности простого» (Меликян, 1999, 59). При этом, по мнению В.Ю. Меликяна (1999, 59), имеет место обобщение содержания целой пропозиции до самого общего значения, например, «утверждения», «отрицания», «волеизъявления» и т.п., которое в составе производящего предложения составляет рему высказывания.

В русском языке функционирует около 200 коммуникем, относящихся к разряду единств. Это составляет примерно 10% от общего количества нечленимых предложений данного класса. Например, А как же!, А то!, Ай да ну!, Ах ты!, Батюшки <мои [светы, святы, родимые]>!, Бог мой!, В натуре! и др.: — А ты будешь с нами обедать? — Ну а как же! /А. Чехов. Злоумышленник/; – Вот дикари! – Капитан смеётся. – Никогда не слыхал! Так ты что ж, в бога веришь, Шухов? – А то? – удивился Шухов. – Как громыхнёт – поди не поверь! /А. Солженицын. Один день Ивана Денисовича/; – Ах ты, ах! Да, никак, ты помолодел! Повернись! Сделай милость… /М. Салтыков-Щедрин. Современная идиллия/.

Коммуникемы-единства (в отличие от коммуникем-сращений) являются производными, что предполагает у них наличие внутренней формы. Последняя, однако, не предопределяет появление у коммуникем-единств образности.

В силу мотивированности коммуникем-единств их значение соотносится со значением соответствующей языковой единицы, легшей в их основу. Последнее составляет внутреннюю форму коммуникем-единств. Отсюда влияние первичного значения лексических компонентов, структурирующих коммуникемы-единства проявляется в большей степени, чем у коммуникем-сращений. Чем выше такое влияние, тем ниже степень нечленимости коммуникемы. С другой стороны, чем выше такое влияние, тем выше степень их экспрессивности. Именно внутренняя форма в максимальной степени влияет на эмоционально-экспрессивный потенциал коммуникем-единств. В этой связи степень экспрессивности коммуникем-единств оказывается значительно выше, чем степень экспрессивности коммуникем-сращений по причине мотивированности первых и немотивированности вторых.

Такое влияние может быть обусловлено разными свойствами производящих языковых единиц.

Следует, прежде всего, отметить, что сигнификативный аспект значения лексических единиц не оказывается релевантным в данном аспекте (как и у коммуникем-сращений). Это обусловлено тем, что коммуникемы-единства представляют собой нечленимые предложения, значение которых переосмыслено в целом. Их общее, фразеосинтаксическое значение не составляет суммы значений отдельных лексем, входящих в их состав.

Традиционным остается здесь влияние коннотативного аспекта значения одной из лексем, входящих в состав коммуникемы. При этом исходное значение лексемы может иметь как негативную (чаще) коннотацию, так и положительную, например: – Увидимся ещё когда-нибудь? – Бог знает! – ответил старик. – Вероятно, никогда. /А. Чехов. Верочка/; Ср.: – Кто он был, твой дед? – Чёрт его знает. Секунд-майор какой-то. При Суворове служил и всё рассказывал о переходе через Альпы. Врал, должно быть. /И. Тургенев. Отцы и дети/; Коржик ощупал в темноте шею спящего Свистулькина, потом лицо, нос, лоб, волосы. – Шут его знает! Чья-то голова с волосами… – сказал он, разводя в недоумении руками. /Н. Носов. Незнайка в Солнечном городе/; — По уставу, видно, по-ихнему так требуется, а, впрочем, леший их знает, прости господи. /П. Мельников-Печёрский. На горах/; — Выстраивается такая цепочка, — Коля оглядел всех. — Родькин, Соловьёв, Седой. И ведёт эта цепочка к Слайковскому. Только, сдаётся мне, есть у неё лишние звенья. — Фиг его знает, — сказал Травкин. /А. Нагорный, Г. Рябов. Повесть об уголовном розыске/.

Лексема бог в данном лексическом ряду выступает в качестве коннотативно нейтральной в силу своей соотнесенности с позитивной частью устройства действительности. Все остальные слова (черт, шут, леший, фиг) содержат в своем значении негативные коннотативные семы в связи с соотнесенностью их денотата с «темными» силами либо другими «отрицательными» по своей сути фактами.

На уровне стилистическом экспрессивность может быть обусловлена использованием стилистически сниженного варианта лексемы (Куда там! – Куды там!, Какой черт! – Кой черт!), просторечной лексемы (Ишь ты!), устно-разговорного или просторечного варианта (Эх ты! – Эт ты!, Эка ты! – Эк ты!, Я тебе [тебя]! – Я те [тя]!, Вот тáк вот! – О так от!, Вообще! – Ваще!), паронима (Царица небесная! – Царица немецкая!), а также фонетико-стилистическими средствами (Отцы <мои> родные! — Отцы <мои> рóдные!), например: 1) Гусар Пыхтин гостил у нас… Я думала: пойдет, авось. Куда! И снова дело врозь. /А. Пушкин. Евгений Онегин/; [Один:] Нельзя ли нам пробраться за ограду? [Другой:] Нельзя. Куды! и в поле даже тесно, Не только там. Легко ли? Вся Москва сперлася здесь… /А. Пушкин. Борис Годунов/; 2) Со двора послышались звуки, похожие на собачий вой. – Что это? Кто это там? – Это татарин плачет. – Ишь ты … Чудак! /А. Чехов. В ссылке/; 3) [Галка] …угощала его и подливала водку в его стакан. — А ну до дна! До дна! Вот так вот! /Г. Медынский. Честь/; — Ну, как мотор-то? — спросила Соня. О так от!.. — выскочил вперёд Сергей Сергеич. /В. Шукшин. Свояк Сергей Сергеич/.

Использование морфологических средств в формировании экспрессивного потенциала коммуникем-единств не является типичным: они редки и не оказывают существенного влияния на степень их выразительности. Это, вероятно, обусловлено тем, что они обладают внутренней формой, которая покрывает все потребности данной группы коммуникем в средствах экспрессивности. Например, Святая Дева Мария! — Пресвятая Дева Мария!, Ещё что выдумал(-а, -и) [придумал(-а, -и), удумал(-а, -и), надумал(-а, -и)]!: 1) – Пресвятая Дева Мария! – вскрикнула мать. – Верно, случилось что-то необычайное, раз ты пришел домой в таком виде. /Г. Маркес. Любовь во время чумы/; 2) [Патриарх:] Уж эти мне грамотеи! что еще выдумал! буду царем на Москве! /А. Пушкин. Борис Годунов/; Ср.: – Я почитаю. – Еще чего выдумала! При таком плохом освещении читать нельзя. /Из разг. речи/.

Синтаксические средства «распространения» являются традиционно продуктивными в данном аспекте, например, Вот так фунт! — Вот так фунт с походом!, Вот так хрен! — Вот так хрен на постном масле!, Вот так история! — Вот так история с географией!, И то! — И то правда [верно, дело, будто, ладно]!: 1) Вот так фунт: и та сестра ревёт и эта ревёт. /Д. Мамин-Сибиряк/; — Вот так фунт с походом! — воскликнул Ярлык, разрешая общее напряжённое молчание. Дела наши табак! — сказал Дьякон. А адвокат мрачно подтвердил: — Последнего приюта мы лишились. /М. Горький. Бабушка Акулина/; 2) Вот так история! Встретились двое из одной и той же подпольной организации, в которой было тогда всего четырнадцать членов, и не знают друг друга! /В. Емельянов. О времени, о товарищах, о себе/; — Вот так история с географией! — воскликнул издатель, когда Гвоздев захлопнул за собой дверь. /М. Горький. Озорник/; 3) — Чего задерживаете? Ещё насмотритесь, — раздались голоса. — И то… За простой вагонов, верно, платить придётся. /В. Тендряков. Тугой узел/; Надо доски собрать, что с крыши сорвало… — говорил Трифон. — И то правда. /Ф. Решетников. Свой хлеб/; – Добро, – сказала комендантша, – так и быть, отправим Машу. А меня и во сне не проси: не поеду … Вместе жить, вместе и умирать. – И то дело, – сказал комендант. /А. Пушкин. Капитанская дочка/.

Специфическим для коммуникем-единств и в высшей степени продуктивным, а также эффективным выступает такой синтаксический источник их экспрессивности, который связан с построением коммуникем на основе синтаксических конструкций, в той или иной степени обладающих признаками нечленимости и экспрессивности. Это, прежде всего, фразеосинтаксические схемы, которые уже сами по себе относятся к одному из классов нечленимых предложений, который, однако, характеризуется наличием меньшей степени нечленимости по сравнению с коммуникемами. Например: — Что за петрушка! … Иди ты, знаешь, водолив. Это же был великий человек. («выражение удивления, недовольства, возмущения и т.п.») /Л. Кассиль. Два кубка/. Данная коммуникема построена на основе фразеосхемы «Что за + N1!», выражающей значение «негативной эмоциональной оценки в сочетании с удивлением, недовольством, возмущением и т.п.», например: — Что это за вода! И солена и горька… («плохая вода + высокая степень проявления предмета речи (оценки), удивление, недовольство, возмущение и т.п.») /М. Горький/. Сравнительный анализ значения коммуникемы и фразеосхемы свидетельствует о том, что экспрессивный потенциал (в форме модусной пропозиции), которым обладает сама фразеосхема, передается и коммуникеме в процессе ее формирования.

Не менее экспрессивными оказываются и коммуникемы, построенные на основе экспрессивно-иронических конструкций, которые представляют собой периферию поля нечленимых предложений, например: – Разбирайтесь сами. – Счас – разберёмся! Я ничего не понимаю. («выражение категорического отрицания, несогласия в сочетании с возмущением, неодобрением, негативным отношением к предмету речи и собеседнику…») /В. Шукшин. Рассказы/; Ср.: — Ты сейчас будешь делать домашнее задание? — Сейчас, как же! Больше мне делать нечего! («не сейчас + возмущение, неодобрение, негативное отношение к предмету речи и собеседнику…») /Из разг. речи/. Как видим, экспрессивно-иронический эмоциональный потенциал заложен уже на уровне производящей синтаксической конструкции. Его влияние активно ощущается и на уровне значения самой коммуникемы.

В целом в отношении коммуникем-единств можно сделать тот же вывод, который был сделан при анализе коммуникем-сращений в данном аспекте: чем выше степень влияния отдельных признаков производящей языковой единицы на характер значения коммуникем-единств, тем ниже степень их нечленимости. И наоборот.

Итак, коммуникемы-единства обладают чуть меньшей степенью нечленимости, чем коммуникемы-сращения. Это обусловлено, прежде всего, их мотивированностью (наличием внутренней формы). Именно внутренняя форма (а точнее системные свойства языковых единиц, структурирующих и мотивирующих коммуникему) предопределяет чуть бóльшую степень варьируемости (лексической, грамматической и структурной) коммуникем-единств. Благодаря внутренней форме набор идиоматичных признаков у коммуникем-единств шире, чем у коммуникем-сращений (хотя степень идиоматичности ниже).

Коммуникемы-единства обладают более высоким потенциалом экспрессивности, чем коммуникемы-сращения. Это также обусловлено наличием у них внутренней формы, которая часто связана с экспрессивными синтаксическими конструкциями, выступающими в качестве производящей базы коммуникем. Этот факт коррелирует со спецификой разговорной речи, в которой абсолютно преобладают устойчивые обороты с активной внутренней формой (Васильева, 1976, 178). Внутренняя форма неотступно следует за высказыванием, обеспечивая его дополнительными смысловыми оттенками и наслоениями, возникающими в результате ассоциаций и контраста между первичным и вторичным значениями.

Высокая экспрессивность коммуникем-единств также детерминирована и другими факторами, которые присущи и коммуникемам-сращениям: лексическими (собственно лексическими, собственно семантическими, лексико-семантическими), грамматическими (морфологические, словообразовательные, синтаксические), стилистическими, а также их комбинациями. При этом доминируют здесь лексические и грамматические средства и отсутствуют фонетические, что также дифференцирует данные два разряда коммуникем.

Список литературы:

  1. Васильева А.Н. Курс лекций по стилистике русского языка. М., 1976.
  2. Меликян В.Ю. К проблеме грамматической и словообразовательной парадигмы коммуникем // Вопр. языкознания. 1999. №6.
  3. Меликян В.Ю. Современный русский язык. Синтаксис нечленимого предложения. Ростов н/Д: РГПУ, 2004. 288 с.
  4. Шевякова В.Е. Рема // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. М., 1990.

 

 

Tretyachenko Victoria Igorevna. The faculty of linguistics and philology of Southern Federal University (Rostov-on-Don). Communicema-unities in the aspect of inner form actualization

Key words: communicemas, Russian language, phraseoligical classes, phraseological unities.

The article is devoted to the description of the communicema-unities of the modern Russian language. A problem of inner form actualization has been studied along with its impact on the escalation of their inducing functions in text. A multimodal approach is used while analyzing: the degree of idiomaticity, stability, sustainability and other characteristics are taken into consideration.

Об авторе

admin administrator