РЕЧЕВАЯ ТАКТИКА ПРОЕКЦИИ КАК СПОСОБ РЕАЛИЗАЦИИ РЕЧЕВОЙ СТРАТЕГИИ ДИСКРЕДИТАЦИИ

Byadmin

РЕЧЕВАЯ ТАКТИКА ПРОЕКЦИИ КАК СПОСОБ РЕАЛИЗАЦИИ РЕЧЕВОЙ СТРАТЕГИИ ДИСКРЕДИТАЦИИ

Сборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2021

Бондаренко Елена Николаевна,
к. филол. наук, доцент кафедры иностранных и русского языков Академии Государственной противопожарной службы МЧС России

 

РЕЧЕВАЯ ТАКТИКА ПРОЕКЦИИ КАК СПОСОБ РЕАЛИЗАЦИИ РЕЧЕВОЙ СТРАТЕГИИ ДИСКРЕДИТАЦИИ

 

Желание уйти от правовой ответственности, но при этом дискредитировать конкретную персону приводит говорящего к использованию таких речевых тактик, которые по формальным показателям соответствуют интенциям выражения мнения или оценочного суждения. Иными словами, формально негативная информация представлена в виде субъективных данных, подразумевающих право адресанта на личное видение человека или проблемы, однако в содержательном отношении заключает в себе «фактуальную» семантику, выражающую утверждение о каком-либо лице или событии в отрицательных коннотациях. Таким образом достигается ликоповреждающая функция высказываний в рамках правового поля без ущерба для себя. Однако включённая в подобную информацию интенция осуждения выступает критерием «констатирующего» негатива, так называемая «постановка окончательного диагноза» (формулировка в виде безапелляционного мнения, не имеющего каких-либо положительных альтернатив) влечёт за собой семантику «истинности», что позволяет квалифицировать сведения уже в русле происходящего в действительности и признавать дискредитирующими не только отдельные утверждения в речевом сообщении, а фразы в виде мнения, оценочного суждения по форме (квазимнения, квазиоценка по содержанию).

Подобные высказывания представлены в рамках речевой тактики проекции, которая может использоваться в речевых стратегиях различной до антонимичности направленности. Поскольку лингвистическая экспертиза занимается преимущественно речевой стратегией дискредитации, то в данной статье речь пойдёт именно о ликоповреждающей составляющей указанной тактики.

Термин «речевая тактика проекции» связывается с термином «проекция» в психологии. Там это понятие интерпретируется как защитный механизм личностного «Я» от негативных воздействий, идущих из внешней среды и/или из бессознательного индивида, когда внутреннее состояние человека переносится на «раздражающий» фактор (стимул размышления) (Тахтуева, 2014, 241). Иными словами, принадлежащее конкретной личности чувство, отношение, действие и т.п. приписывается ей окружающим людям или объектам (Перлз, 1995, 432). Примером реализации механизма проекции являются оскорблённые чувства русских женщин от песни Манижи для конкурса «Евровидение», поскольку, подспудно ощущая себя в образе героини, они открывают в своей личности представленные исполнительницей негативные (?) характеристики. Отрицательная реакция общества вызвана узнаваемым и неприятным портретом адресанта, «когда люди ждут повод, чтобы вымазать ворота какой-нибудь девушки» (Чупров, Хохлов, 2021, 108), чувствуя внутри своего «Я» такие же пороки. Этот феномен в литературе представляется причиной репрессий 30-х годов ХХ века (Там же).

В лингвистике речевая тактика проекции также основывается на приписывании объекту повествования определённых мыслей и чувств с помощью передачи его размышлений адресантом текста. Однако если в психологии речь идёт о представлении человеком самого себя, то в коммуникации это способ презентации персоны, о которой рассказывает адресант, используя форму рассуждений личности, будто бы размышляющей о себе и своих поступках.

Следовательно, под речевой тактикой проекции понимается совокупность речевых средств, заключающаяся в описании мыслей другого человека устами автора: адресант сообщения придаёт своим суждениям о личности статус суждений самой личности. При этом характеристика лица, от чьего имени говорит адресант, является дискредитирующей, поскольку отражает негативные свойства поведения и/или деятельности. Например, автор одного из рассматриваемых экспертом видеосюжета говорит о его героях: «Они [Стас и Валентина] находились в святой уверенности, что деньги не надо мне возвращать». Адресант статьи о корыстном стоматологе также озвучивает негативные мысли героини публикации, которые не являются подкреплёнными вербально с её стороны. Автор описывает рассуждения конкретной персоны так, будто бы может их знать: «<…> Лишь бы разрешили поскорей освоить залежавшиеся бюджетные транши – а это 8-9 млн рублей ежемесячно. Разве интересует кого-то статистика по коронавирусу в такой ситуации? / Уж точно не московскую зубную фею. То есть, Гаву» (здесь и далее авторская орфография и пунктуация сохранена). Подобный ход мыслей позиционирует героиню как равнодушного к болезням других людей человека, идущего на всё ради денег.

Таким образом, речевая тактика проекции основывается на выражении личных оценок, утверждающих ход мыслей, мотивы поступков и деятельности другого человека. Следовательно, адресант высказывает не только своё мнение о случившемся, но и описывает эту позицию как свойственную персоне, о которой он говорит. Иными словами, автор сообщений транслирует знание мыслей и чувств объекта рассмотрения, практически повествует от его лица. Например:

— «Мы видели на видеокамере, какое у вас было лицо, боялись ли вы или не боялись? И как вы себя вели, и как вы себя с Хрюндяйцевым… мирно-спокойно разговаривали <…> Видели-видели на видео ваше состояние! Видели»;

— «Но знали, как достать магазин у ТТ!»;

— «С пистолетом объяснять человеку. Когда человек боится: страх – он наоборот пытается уйти от такой ситуации. А не приблизится, не … Понимаете? Как можно объяснить страхом, то, что Вы не повернулись. Если бы я там был, и я бы испытал бы страх, я, конечно, бы развернулся и сказал, да зачем мне эти проблемы? Нет, вы, испытывая страх, вы идете на человека с пистолетом, чтобы ему что-то объяснить, человеку с пистолетом. Да? Так?»;

— «Она [Натаха] ласково ответила, что не понравилось Морденко»;

— «[О борьбе Держиморды и Шумницкого]: В принципе никакой неожиданности для Морденко это не составляло».

Подобная форма передачи информации способствует проявлению двуакцентности: с одной стороны, говорящий приводит внутренний монолог лица, о котором идёт речь, транслирует его ценности; с другой стороны, адресант описывает свою оценку ситуации, вплетая чужое слово в контекст идиолекта. Так как передаваемая им информация обладает негативной семантикой, то и оценка субъекта речевой деятельности тоже является негативной.

Поскольку речевая тактика проекции обладает ликоповреждающей функцией (внутри речевой стратегии дискредитации), то характер размышлений наблюдаемого объекта всегда отличается наличием отрицательных коннотаций в описаниях. Так, успешностьв рейдерской деятельности героя одной из рассматриваемых экспертом публикаций адресант сообщений определяет бездействием представителей компетентных органов, описывая ход их рассуждений с помощью слов «не задают», «рассыпают», «картонный домик», «сфабриковать», «заказное дело», «рейдерский захват»: «Следователи, их начальники, надзорные органы за этими следователями и их начальниками этих вопросов не задают. Иначе ответы на эти вопросы рассыпают как картонный домик всю их конструкцию. А им конструкция нужна, чтобы сфабриковать «заказное» дело. Потому что без этого дела рейдерский захват усложняется на порядки, а скорее всего просто становится невозможным». И далее в финале публикации автор переходит к описанию ощущений других лиц, которые могут повлиять на прекращение преступных действий героя статьи, тоже с помощью слов, отличающихся отрицательной оценочностью – «препятствовать», не замечает», «не видит», «прокуратура», «уголовное дело», «захват»: «То есть господа Шмаков и Бяков могут препятствовать исполнению судебного акта – это всем, казалось бы очевидно, а вот прокуратура якобы ничего не замечает <…> Не видит связи между уголовным делом и захватом «Мясновской», не видит нарушений при обыске на ЗАО «Кузяевская», ничего не видит». По сути речевая тактика проекции при реализации речевой стратегии дискредитации сводится к описанию «своей» мысли в «чужой голове» с помощью негативной семантики.

Данная семантика имеет различные формы выражения, поэтому можно выделить ряд лингвистических признаков, отличающих речевую тактику проекции. К ним будет относиться передача информации в форме описывающей мысли прямой речи, несобственно-прямой речи, с помощью приёма «чтения мыслей», посредством лексических маркеров со значением «размышления», «личностной оценки».

Описание мыслей другого человека с помощью прямой речи призвано передать процесс внутренней речи как процесс внешней речи собеседника или наблюдаемого объекта и даже явления. Например, в тексте отзывов о мошеннической деятельности организации прямая речь выражает негативные мысли её сотрудников так, будто они звучат вслух: «При этом она очень внимательно впивается в тебя своими маленькими глазками, которые ищут ответа на главный вопрос ее мозга: «Ну как я тебе чещу? А! Какие я слова знаю! Ты серый человек, пишешь о себе что ты знаешь то, другое, а о торговле на Форексе знаешь? НЕТ?! Да ты бедолага!» и тут заканчивается демонстрация заученных 300 слов <…>» (здесь и далее курсив мой).В напутственном слове судья трактует присяжным действия подсудимого и переходит к выражению мыслей от его лица: — «А я вот ещё услышал… некоторое знаете… что сквозило такое сожаление: «А вот если бы у меня сразу бы был пистолет, то я бы там! Хорошо, что всё-таки»<…> Но Морденко говорит, что если бы у меня был… А этого побили! Правильно». К прямой речи можно отнести и высказывания, которые выступают своеобразными цитатами мыслей описываемых персон: «Александр Владимирович Кенга – л..х в России не мамонт, не вымрет», «Простите девушки, короткие юбки и глубокое декольте на собеседование в ООО «Обдиралово» не пройдёт».

Передача негативной информации в форме несобственно-прямой речи подразумевает, что в сообщениях адресанта содержится отрывок высказываний описываемого им лица, при этом какие-либо графические знаки или вводные слова отсутствуют. Так как в данной статье рассматривается проблема речевой стратегии дискредитации, то стоит отметить, что в данном случае, как и во всех вышеперечисленных, в тексте нет никаких указаний на то, что представленные отрывки действительно поизносились их автором, наоборот, они описываются как размышления адресанта текста о конкретной персоне. Примерами выражения негативной информации в форме несобственно-прямой речи являются следующие:

— «<…> Чем я должна была заниматься осталось для меня загадкой (и для неё [сотрудницы «Обдиралова»] видимо тоже <…> я ответила, что не собираюсь зря тратить время на то, что можно объяснить за 2 часа. Это ей естественно не понравилось и больше она не знала, что я вам скажу…я, в прочем, тоже»;

— «Мерзкое чувство, когда тебе врут в глаза, когда твои же сограждане, ровесники, смотрят на людей вы стадо, разговаривают разученными «корпоративными» фразами и кормят байками о работе, когда на самом деле никакой работы НЕТ»;

— «Директор молодая девушка <…> если ты не замужем или красивее её, то работать не будешь, т.к. боюсь ты уведешь моего кавалера<…>»;

— «Отмечают об успешном обмане Россиян в будущем»;

— «То есть, навязанный вдовушкой и рейдерами конфликт вокруг наследства Дмитрия Бжизинского, видимо просто повод для атаки на ещё одну цель. А вдруг где-нибудь да выгорит…»;

— «То есть он говорит, что во всём виноват Шумницкий <…> Во всём виноват Шумницкий, только что не пострелял потерпевших. А так вот – вот такой подлец Шумницкий, а я только оказался жертвой обстоятельств».

Из приведённых примеров видно, что суждения адресантов приписываются другим людям,которые на самом деле,согласно контексту,ничего не говорили, чьё мнение относительно речевой ситуации, а также позиция по обозначенным вопросам являются неизвестными, поскольку в тексте не содержится никаких указаний на их суждения или невербальную оценку происходящего.

Приём «чтения мыслей» представляет собой негативную характеристику лица в виде описания детерминанты его поведения. Автор сообщения говорит о мотивах личности, побуждающих к действию внутренних причинах, чего он знать никак не может, если самой личностью это не подтверждалось, она не высказывалась об этом. Например, адресант текста интерпретирует поведение упоминаемых в сообщении лиц мотивом «мести», «возмездия» за её действия, что проявляется в утвердительной форме высказываний, описывающих причины действий конкретных лиц, хотя знанием о мыслительной деятельности данных лиц, согласно контексту, автор не обладает – «Зачем им это надо? Просто потому, что я высказала желание работать без ребят». Подобное описание тоже выполняет ликоповреждающую функцию.

Лексические маркеры с семантикой «размышления» и «личностной оценки» представлены такими словами и словосочетаниями, как «считать», «решать», «делать вид», «полагать», «рассчитывать», «думать», «ощущать», «ожидать» и т.п. За данными коммуникативными единицами в негативных сообщениях следует информация о действиях и мыслях описываемой персоны, например:

— «Для начала рекрутер делала вид, что не может перевести 20 т.$ в рубли <…>».

— «<…> Вы, ООО «Обдиралово» <…>Решили всех обмануть»;

— «Многие боятся и молчат»;

— «Но сами трудяги считают, что на их плечи перекладывают финансовые проблемы предприятия. То есть на них попросту экономят»;

— «Со словами заводчан о том, что условия работы все хуже, а рост и индексация зарплат существуют только на бумаге, это никак не вяжется. Хоть вешайся»;

— «[Депутат] об одном думает, как карман и брюхо набить»;

— «Более того, рейдеры <…> предприняли ряд действий, выходящих за рамки закона, которые, как они полагают, помогут им добиться желаемого»;

— «Депутат считает, что девушка причастна к хищению крупной суммы денег»;

— «Аристарх Жупигарёвне скрывает свою любовь к роскоши»

— «Предвидя подобное развитие событий <…>»;

— «Мастер запустил двигатель без учёта этих сведений <…>».

Выделенные сообщения позиционируются авторами как передача чужих рассуждений и содержат лексические единицы, маркирующие семантику «оценки событий от своего лица», «видения» (описание состояний людей в форме проекции – «боятся и молчат», «на их плечи перекладывают», «хоть вешайся»; описание процесса рассуждения – «считают», «то есть», «со словами», «(не)вяжется», «думает», «предвидя», «без учёта»).При этом в материалах отражено, что сами герои никаких комментариев не давали, то есть предлагаемая информация по сути представляет собой приписывание объекту рассмотрения не реальных, а интерпретированных авторами негативных характеристик, переживаний, действий.

Как правило, сообщения с подобными лексическими маркерами выполняют в тексте функцию самообличения описываемой персоны. Например, фразы «Рассчитывая на мягкий приговор <…>», «Просто несколько лет назад магнат решил, что платит слишком много налогов в казну Гандураса, почётным гражданином которого он является <…>», «Сильно мешало ему ограничение в общении с внешним миром, наложенное судом», «<…> Олигарх взял под свой контрольрынок, к которому присматривался уже давно», содержащие слова, обозначающие мыслительную деятельность («рассчитывая», «решил», «присматривался») и субъективную оценку чувств («мешало») героя публикации, призваны создать контекст погружения в его внутренний мир, а так как описания его рассуждений обладают отрицательной коннотативностью, то фразы начинают выполнять функцию самообличения. Актуализация внимания читателя на личностном характере размышлений позволяет автору публикации не только «уйти в тень», но и представить информацию как достоверную, поскольку она идёт «из первых уст», от самого главного действующего лица статьи. Таким образом, выделенные сообщения выступают как форма самопрезентации конкретной персоны, её саморазоблачения, что представляет собой один из способов реализации речевой стратегии дискредитации.

Следовательно, речевая стратегия может быть отражена в тексте посредством речевой тактики «проекции». Она основывается на описании негативных мыслей другого человека автором текста: адресант сообщения придаёт своим суждениям о личности статус суждений самой личности. Таким образом, автор высказывания приписывает другому человеку свои личные утверждения о нём. При этом речевая тактика проекции обладает рядом отличающих её лингвистических признаков: она может быть представлена в формах прямой и несобственно-прямой речи, с помощью приёма «чтения мыслей» и лексических единиц со значением «размышления», «личностной оценки».

Список литературы:

  1. Перлз, Ф.С. Внутри и вне помойного ведра [Текст]/ Ф.С. Перлз. СПб.: Издательство «Петербург ХХI век», 1995. 448с.
  2. Тахтуева, К.В. Применение проективных методик в преподавании курса психологии [Текст]/ К.В. Тахтуева // Решетневские чтения: материалы XVIII Международной научной конференции, посвящённой 90-летию со дня рождения генерального конструктора ракетно-космических систем академика М.Ф. Решетнева (11-14 ноября 2014г, г. Красноярск).В3 ч. Ч. 3. Красноярск, 2014. С. 241-242
  3. Чупров, Л.Ф., Хохлов, Н.А. О песне Манижи и экспертизе, что плинтуса ниже [Текст]/ Л.Ф. Чупров, Н.А. Хохлов // Вестник по педагогике и психологии Южной Сибири. 2021, №1. С. 103-118

Об авторе

admin administrator