ЗАИМСТВОВАНИЕ МОРФЕМ: ФЕНОМЕНОЛОГИЯ «ИНГОВЫХ» ФОРМ

Byadmin

ЗАИМСТВОВАНИЕ МОРФЕМ: ФЕНОМЕНОЛОГИЯ «ИНГОВЫХ» ФОРМ

Cборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2014 г.

Кравцов Сергей Михайлович,
д.филол.н., профессор кафедры романской филологии
Института филологии, журналистики и межкультурной коммуникации Южного федерального университета
(г. Ростов-на-Дону, Россия)

Гуторова Наталья Сергеевна,
аспирантка Института филологии, журналистики и межкультурной коммуникации Южного федерального университета
(г. Ростов-на-Дону, Россия)

ЗАИМСТВОВАНИЕ МОРФЕМ: ФЕНОМЕНОЛОГИЯ «ИНГОВЫХ» ФОРМ

К актуальным проблемам экологической лингвистики относятся, прежде всего, отслеживание опасных симптомов деградации языка, противодействие им, обеспечение выживания языка, способствование его устойчивому развитию, поддержание его разнообразия. Под устойчивым развитием при этом понимается такое развитие, которое удовлетворяет потребностям настоящего времени, но не ставит под угрозу удовлетворение потребностей будущих поколений. Оно, как и разнообразие, в значительной степени обусловливается совершенно естественным процессом заимствования различных языковых единиц

Причины лексических заимствований достаточно очевидны. «Когда есть культурное заимствование, есть полное основание ожидать соответствующего заимствования слов», − писал Э.Сепир (1993, 173-174 ). Наиболее проницаемый для заимствований уровень – лексический, а наиболее стабильный и самодостаточный – грамматический  (морфологический). Но хотя случаев полного перенесения из одного языка в другой всей грамматической парадигмы с ее формантами никто не наблюдал, перенесение отдельных морфем из одного языка в другой вполне возможно (Астен, 2003, 128). В качестве примера можно привести формы множественного числа в английском языке, заимствованные из латыни: criterioncriteria, phenomenon phenomena, mediummedia, alumnaalumnae и т.д.). Однако «для глубоких  морфологических потрясений извне необходимы особо благоприятные условия, скажем, исключительная неустойчивость языкового типа или же необычная степень культурного взаимообогащения» (Сепир, 1993, 182). Очевидно, активизация инговых форм в русском языке как раз и отражает эту необычную степень влияния англо-американизмов.

«Инговые» имена существительные – заметно пополняемая с конца ХХ в. группа иноязычий. Только дополнительный список Современного словаря иностранных слов Л.М. Баш, А.В. Бобровой и др. содержит следующие единицы: кастинг, керлинг, лифтинг, лопинг (лоппинг), пилинг, сноубординг, толлинг, трейдинг, факторинг, шопинг (2012).

У англ. -ing «большое разнообразие в значениях» (причастия действительного залога и имени действия). На русской почве и новые заимствования отмечены значениями процессуальности и предметности, а также их определенной совместимостью: прессинг, лизинг и мониторинг процессуальны, но и предметны – кемпинг, паркинг, допинг или боулинг предметны, но и процессуальны. Рейтинг в обиходе предметен, хотя семы «деятельность», даже «систематическое применение» в нем особенно активны. Выделяются две группы на –инг: первая группа — имена существительные, в которых –инг не может быть вычленен из заимствованных слов из-за отсутствия в русском языке однокоренных слов, например, киднепинг, холдинг, кастинг, боулинг, лизинг, джоггинг; вторая группа включает имена существительные, в которых возможно выделение словообразовательного аффикса, так как у них есть однокоренные слова. Производные имена этой группы создаются по двум моделям: основа глагола + суффикс –инг и основа имени существительного + суффикс –инг. Группа отсубстантивных имен существительных является более многочисленной: мониторинг − монитор, контроллинг − контроль, листинг − лист, маркетинг − маркет, шопинг − шоп, факторинг  − фактор, чартинг − чарты, шокинг − шок, рекрутинг − рекрут, скаутинг − скаут, кик-боксинг − бокс (Абраева, 2014, 1177-1179). Реальное будущее «инговых форм» связано с их семантическим потенциалом:

Бабушки трогательные и смешные, как члены движения партизанинг, но быть трогательным и смешным – это имманентная категория, тенденция здесь ни при чем…(О. Кушанашвили «Я и путьin»);

«Аргументы недели» рекомендуют: Алексей Шувалов «Брейн-тренинг. Как заставить свои мозги работать на 100%» (Аргументы недели, 2014, № 22).

До последнего времени англицизмы с исходом —инг < -ing при заимствовании входили преимущественно в разряд субстантивов singularia tantum. Наблюдения за их употреблением в русской речи показывают, что они стали более последовательно русифицироваться с точки зрения числового противопоставления. По наблюдениям Е.В. Мариновой (2008), основная масса слов на —инг употребляется в русской речи в форме как единственного, так и множественного числа (слов на —инг, не зафиксированных в форме множественного числа, всего около 7%; общее число исследованных единиц – 165). Некоторые англицизмы уже на русской почве развили новое значение, которое закрепилось именно за формой множественного числа. Такие неосемантизмы в результате лексикализации множественного числа пополнили разряд существительных pluralia tantum (тренинги ‘спортивные тапочки’).

Свидетельством ускоренной русификации инговых субстантивов, по мысли Е.В. Мариновой (там же), является и тот факт, что они, как правило, сразу получают кириллический вариант написания, минуя стадию написания в оригинальной графике. В этой группе лексики отдельные слова относятся к мотивированным словам (см. банкинг, консалтинг, прессинг и т.п.), имеющим в русском языке «родственников» (ср. банк, консультировать, пресс). Именно наличие мотивированности, считает Е.В. Маринова,  позволяет заимствуемым словам активно «пристраиваться» к существующим в языке-реципиенте парадигмам. Новая особенность в освоении инговых существительных – способность образовывать глаголы, см.: рейтинговать, прессинговать и др. (ср. ранее только митинговать) (Маринова, 2008, 39).

«Инговым» формам посвящена специальная работа В.П. Григорьева, который пишет, что «диссертанты уже пришли к выводу: слова на —инг в нашем языке приобрели некоторое «категориальное значение». «Словообразователи» и «семантики» благословили —инг – теперь ход от них переходит к «словотворцам-эвристам». И —инг уже вполне готов к двойному гражданству – пусть пока на правах словотворческой морфемы поэтического языка (в широком смысле) и лишь в мысленных экспериментах. Едва ли не самым парадоксальным В.П. Григорьев считает тот факт, что сложные стили поэзии равнодушны к экспериментам с «инговыми формами» – здесь в лидеры, в отличие от ситуации начала ХХ века, выходит беллетристика, которая уверенно вводит в речь персонажей (и в стилизованные образы авторов) опыты типа вининг «пьянка»; занятия по преодолению водопадов уже получили свой неологизм водопадинг. То есть, на лексико-терминологическом и морфонологическом уровнях звукобуквосочетание —инг освоено общим языком, а на стилистическом – «лишь еле-еле». В рекламно-парикмахерском деле растет ряд процедур типа «пилинг», «лифтинг», «райтинг«. Знаменательны и «бомбинг» в граффити, и рекламный празнинг «аюрведческого массажа» в аюрвединг … (Григорьев, 2005).

Для журналиста высокого класса О. Кушанашвили такие формы – возможность нетривиально сформулировать наблюдения над реалиями современной жизни:

Если мужчина начал контролировать ваш шопинг, начните контролировать его саунинг (О. Кушанашвили «Я и Путьin»).

Есть и менее удачные опыты (Англичане очень любят кушать пудинг, потому что пудинг – очень вкусный блюдинг.Тот, кто любит пудинг и часто ходит в гостинг, не бывает худинг, а бывает толстинг; собакинг в значении ‘выгул собак’,погладинг вашему котингу; Hянечно-воспитательная фиpма «Бэби-маpкетинг» пpедлагает весь спектp yслyг: колясинг, пампеpсинг, коpминг обедингом, дpанинг попинга и проч.), но важно, что эти окказиональные формы понятны и частотны.

Игровая функция сформировалась как реакция на засилие этих форм в стандартном языке, особенно при наличии аналога без этого форманта (зачем контроллинг, если есть контроль?):

Вместо «маркетинг» будем говорить «рынкинг» — впрочем, нет, неудачно, опять инг, лучше базароведение или базарознание (Неделя, 2012, № 15).

Предпочтение языковых единиц или дублетных наименований, имеющих суффикс -инг, например, слов тренинг, паркинг вместо тренировка, парковка (Желающим предлагают тренинг на современных тренажерах под руководством чемпионов мира по бодибилдингу и под.) объясняется «стремлением языковой личности к вербальному выражению причастности к европейской культуре (высоким технологиям, науке, спорту, моде и т.д.), которая воспринимается российским обществом или его частью как более прогрессивная» (Абраева, 2014, 1177-1179.). Ср. также: Сегодня яхтинг — одно из главных развлечений на Лазурном берегу. И здесь Россия медленно, но верно приближается к мировым стандартам (ТВ-2, Час пик, 2003).

С.В. Ильясова и Л.П. Амири (2009, 206) фиксируют на созданные на русской почве и имеющие явно игровой характер слова типа покупинг, подаринг. Окказиональное словотворчество показывает, что происходит расширение сферы действия суффикса –инг, который (пока только в сфере окказионального словообразования) приобретает способность присоединяться и к русским глагольным основам. Так, окказиональное существительное объегоринг создается на базе объегорить, имеющего значение «обмануть, провести», а производное существительное свалинг создано на базе сленгового глагола свалить.

Наиболее выразительно образование инговых форм от пейоративных обозначений, характеризующих криминальную российскую действительность: лохотронинг, распилинг, откатинг. Ср. пародийную функцию (пародируется тяга экномической терминосистемы к  образованиям на -инг) этих форм:

Факторинг, лизинг, банкинг, консалтинг, франчайзинг, маркетинг, трейдинг – несуществующие формули ведения бизнеса в России.

Их всех заменяет откатинг!

(Комсомольская правда. 12 января 2005 г.).

Как известно, пародийный текст представляет собой  карикатурную или ироническую имитацию либо конкретного текста, либо типа текстов, пародийный текст движим (чаще всего) интенцией насмешки и  претендует на комический эффект. Пародия представляет собой когнитивную метафору пародируемого объекта в том смысле, что она преобразует, трансформирует прототекст, репрезентируя его ведущие черты в критически-комическом свете (Лушникова, 2010). В качестве основной черты пародии иногда называют корректирующую иронию (Wilde, 1981, 21-27), средствами экспликации которой могут выступать в том числе и морфологические формы. Пародия и анекдот строятся по законам языковой игры, а «языковая игра – это уже проведенный (и успешный!) лингвистический эксперимент (пусть проводился он с другими целями – для усиления выразительности речи, для создания комического эффекта и т.д.). Лингвисту остается дать этому чужому эксперименту лингвистическую интерпретацию. Ср.:

-Вчера ходила по магазинам.

-Шопинг?

-Зыринг

(Комсомольская правда, 26 сентября 2009 г.)

Керлинг – это не наше. Жаль, в Ванкувере не было медалей по бухалингу и похмелингу.

(Комсомольская правда, 18 марта 2010 г.)

Итак, инговые формы обладают интересными возможностями в современном русском языке: они являются средствами комической экспрессии и иронической модальности в тексте анекдота. Это, безусловно, тот тип заимствований, который обогащает, добавляет языку-реципиенту новые краски в палитру изобразительных и выразительных средств.

Список литературы:

  1. Абраева М. Г. Семантико-словообразовательное и функциональное своеобразие имен существительных с иноязычным суффиксом -инг // Молодой ученый, 2014. №4.
  2. Астен Т.Б. Аналитизм в морфологии имени: когнитивный и прагматический аспекты. Монография. Ростов н/Д.: РГЭУ «РИНХ», 2003.
  3. Баш Л.М., Боброва А.В. и др. Современный словарь иностранных слов: толкование, словоупотребление, словообразование, этимология. М.: Цитадель-трейд; Вече, 2012.
  4. Григорьев В.П. Светлое будущее инговых форм в русском поэтическом языке // Художественный текст как динамическая система. Материалы конференции, посвящ. 80-летию В.П. Григорьева. М., 2005.
  5. Ильясова С.В., Амири Л.П. Языковая игра в коммуникативном пространстве СМИ и рекламы. М.: Флинта, 2009.
  6. Лушникова Г.И. Когнитивные и лингвостилистические особенности литературной пародии: дис. … докт. филол. наук. Кемерово, 2010.
  7. Маринова Е.В. Иноязычные слова в русской речи конца ХХ- начала ХХI в.: проблемы освоения и функционирования: автореф. дис. … докт. филол. наук. М., 2008.
  8. Сепир Э. Грамматист и его язык // Избранные труды по языкознанию и культурологи. М.: «Прогресс», 1993.
  9. Wilde A. Horizons of Assent: Modernism, Postmodernism and the Ironic Imagination. Baltimore & London: Johns Hopkins University Press, 1981.

Об авторе

admin administrator