ТЕКСТ РЕПОРТАЖА: ЭВИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ И ИНТРОДУКТИВНЫЕ ПРЕДИКАТЫ

Byadmin

ТЕКСТ РЕПОРТАЖА: ЭВИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ И ИНТРОДУКТИВНЫЕ ПРЕДИКАТЫ

Cборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2014 г.

Постевая Екатерина Васильевна,
магистрант Института филологии, журналистики и межкультурной коммуникации Южного федерального университета
(г.Ростов-на-Дону, Россия)

Кудряшов Игорь Александрович,
д.филол.н.., профессор кафедры теории языка и русского языка
Института филологии, журналистики и межкультурной коммуникации Южного федерального университета
(г.Ростов-на-Дону, Россия)


ТЕКСТ РЕПОРТАЖА: ЭВИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ И ИНТРОДУКТИВНЫЕ ПРЕДИКАТЫ

 

Язык предстает средством социальной коммуникации, с помощью которого говорящий субъект не только передает информацию собеседнику, но и делает попытку определить собственную позицию в отношении того, что он сообщает. Инициируя сообщение, адресант, как правило, явно/косвенно комментирует пропозицию своего речевого действия с тем, чтобы направить интерпретативную деятельность собеседника в нужное русло, акцентировать его текущее внимание на сообщении, а возможно и проявить компетентность в осведомленности о сообщаемых событиях.

В целях сохранения своего социального лица говорящий субъект:

1) дает понять собеседнику, что пропозиция инициированного речевого акта основывается на определенном знании;

2) указывает на наличие/отсутствие сомнений относительно истинности выдвинутой пропозиции.

Упомянутые два измерения коммуникативного акта в современной лингвистике соответственно определяются терминами:

1) «эвиденциальность» (кодирование оснований, к которым прибегает говорящий для производства речевого действия);

2) «эпистемическая модальность» (оценивание возможностей того, что определенное гипотетическое положение дел (или какие-либо аспекты, связанные с ним) будет иметь место в действительности, обнаруживается в настоящем или уже реализовалось в одном из возможных миров).

Наряду с иллокутивной силой инициированного высказывания источник информации, сфера инициации знания (эвиденциальность) и суждение говорящего относительно соотношения пропозиции высказывания с реальной действительностью (эпистемическая модальность) предстают функциональными характеристиками, которые определяют положение адресанта в текущем дискурсе.

В современной теории языка эвиденциальность определяется в узком и широком смысле. С учетом узкого понимания рассматриваемое явление определяется как непосредственное маркирование (с помощью определенных языковых средств) источника информации в рамках пропозиции высказывания. Широкое понимание эвиденциальности предполагает, что это явление охватывает не только выражение свидетельства об источнике информации: средства выражения эвиденциальности манифестируют отношение говорящего к знанию вообще (см., например воззрения В. Чейфа).

Широкое понимание приводит к тому, что под понятие эвиденциальности попадают как собственно эвиденциальные средства, так и эпистемические модальные средства, включая:

● выражение убежденности в чем-либо (Я думаю / I think; Я полагаю / I guess / I suppose);

● индуктивные выражения (должен / must; кажется / seem; очевидный / obvious; очевидно / несомненно / evidently);

● выражение свидетельства на основе сенсорного восприятия (Я вижу / слышу / чувствую / I see / hear / feel);

● указание на то, что знание о ситуации принадлежит другому лицу (как было сказано / have been said);

● дедуктивные выражения (вероятно / presumably);

● вводные выражения (конечно же / of course; фактически / I n fact / actually; тем не менее / nevertheless).

Приведенная выше классификация указывает на то, что эвиденциальность и эпистемическая модальность в русском и английском языке репрезентируется по большей части единицами лексического уровня языка. Вместе с тем, исследователи указывают на тот факт, что во многих не индоевропейских языках для выражения указанных категорий существуют грамматические специализированные аффиксы, клитики, частицы.

В рамках нашего исследования мы придерживаемся узкого понимания эвиденциальности (т.е. отграничиваем эту категорию от эпистемической модальности), а именно интерпретируем ее как референцию на источник знания и актуальной информации.

Одно из первых определений, которое было дано категории эвиденциальности, принадлежит Р.О. Якобсону, который в работе «Шифтеры, глагольные категории и русский глагол» (1957) описывает ее как глагольную  категорию, проливающую свет на повествуемое событие (Eⁿ), речевое событие (Eˢ) или повествуемое речевое событие (Eⁿˢ), причем последнее является источником информации (Якобсон, 1972).

Исследователь задействует пример болгарского глагольного спряжения, в котором «прямое повествование» (при котором Eⁿˢ равно Eˢ) дифференцируется от «косвенного повествования» (при котором Eⁿˢ не равно Eˢ). В частности, в ответ на вопрос «Что случилось с пароходом «Евдокия»? носитель болгарского языка может ответить «заминала» («утверждают, что он приплыл») или «замина» («я видел; он приплыл»). В последнем случае ответное высказывание представляет собой прямое повествование, в котором говорящая личность свидетельствует, подтверждает факт прибытия парохода. Первое ответное высказывание обозначает, что  говорящий свидетельствует о прибытии парохода, исходя из информации, полученной от других (косвенное повествование).

Р.О. Якобсон полагает, что показатели эвиденциальности (Eⁿ Eⁿˢ/ Eˢ) являются шифтерами, т.е. предстают дейктическими по своей функциональной природе. Как утверждает исследователь, эвиденциальные высказывания, как правило, содержат индикаторы, прямо указывающие на определенный источник информации или потенциальный источник информации, когда говорящий при описании действия принимает ту или иную точку зрения. Эвиденциальность, выражаемая грамматическими или лексическими средствами, интерпретируется Р.О. Якобсоном как дейктическая категория.

Л.Б. Андерсон дает определение «архетипических» эвиденциальных маркеров, к важным характеристикам которых относятся следующие положения:

1) эвиденциальные средства обозначают своего рода ‘оправдание’ говорящего для того, чтобы сделать утверждение, вне зависимости от того, основывается он на прямых свидетельствах, выводит информацию в результате умозаключения, задействует информацию из неопределенного источника или полученная информация является результатом визуального, слухового восприятия события или факта;

2) эвиденциальные средства не входят в главную предикативную структуру высказывания, они дополняют фактуальное утверждение о чем-либо еще;

3) указание на фактические данные является главным назначением эвиденциальных средств (Anderson, 1986, 274-275).

Данный исследователь делает следующие приоритетные обобщения относительно эвиденциальных средств:

● они обычно задействуются в высказываниях (утверждениях) с объективной модальностью;

● они редко используются в случаях, когда факты, отражаемые в утверждении, непосредственно наблюдаются говорящим и адресатом; если эвиденциальные средства обнаруживаются в подобном контексте, то они, как правило, реализуют эмфатическую функцию или эффект удивления;

● они, как правило, не используются, когда говорящий является участником описываемого события и вследствие этого обладает непосредственными знаниями об этом событии;

● второй участник описываемого события интерпретируется говорящим как первый участник события при отражении этого события на уровне утверждения (Anderson, 1986, 177-178).

В рамках репортажного текста в качестве эвиденционального маркера – наряду с другими средствами – широко используются интродуктивные маркеры, которые не только указывают на источник отражаемой информации, но и вводят актуальное мнение о той ситуации, которая послужила темой для репортажа. Интродуктивные предикаты могут отражать как прямой, так и косвенный источник информации, причем последний случай, согласно нашим наблюдениям, является более частотным способом реализации категории эвиденциальности в указанном типе текста.

Прибегая к косвенной или прямой речи, отражающей мнение более компетентного в актуализуемой ситуации лица, автор репортажа тем самым снимает с себя ответственность за достоверный характер освещаемого события, давая возможность читателю судить о фактах, исходя из точки зрения непосредственного участника события. Интродуктивные предикаты в этом случае, как правило, манифестируют речевую деятельность субъекта, чья точка зрения находит отражение в репортажном высказывании. Ср.:

(1) «Мы разговорились с Аллой Лапидус, замдиректора лаборатории алгоритмической биологии академического университета РАН… – Наша задача – составлять программы, с помощью которых врачи и биологи будут анализировать геном человека, – рассказывает Алла, – Они очень нужны, потому что количество производимых данных просто невероятно. Расшифровка лишь небольшой части генома, которая кодирует белки, дает полтерабайта данных» (Русский Репортер, 2014, № 24, с. 47);

(2) «When the idea is big enough and edgy enough – it’s either madness or genius», says Hoffman. «What you are trying to figure out is which one it is» (Newsweek, 2014, June, 6, p. 8);

(3) «– Tomasz Sokołowski podczas feralnego zdarzenia był ich kierowcą, a później poszedł z nami na układ – mówi nasz informator» (Wprost, 2014, № 35, s. 17).

В функционировании интродуктивных предикатов речи активно проявляются все функции языка – номинативная, интерпретирующая, когнитивная, модально-оценочная, коммуникативная. При когнитивном подходе базовые функции языка рассматриваются в динамике речевого общения. Наиболее полно данные предикаты реализуют коммуникативную функцию языка. Функция общения непосредственно представлена в минимальной единице коммуникации – речевом акте. Речевые действия рассматриваются как основа коммуникативных интенций и базы интенциональных полей.

Ядерные компоненты говорить-сказать вбирают в себя основные компоненты функционально-когнитивного содержания сферы речи. Функции языка и функции речевой деятельности, на которые ориентированы интродуктивные предикаты речи, предопределяют их сложную структуру значения, отражающую все аспекты конкретизации глобального концепта «говорить». Широкий функционально-когнитивный потенциал глаголов речи обусловлен тем, что в них переплетаются и взаимодействуют функции языка и функции речевой деятельности.

Категория эвиденциальности фокусируется на лингвистическом кодировании источника информации и обладает пропозициональной выраженностью. Кроме того, определенные типы эвиденциального значения, в том числе неявно выраженного, имеют непосредственное отношение к оценке пропозиции со стороны говорящего субъекта. Вследствие этого, рассматриваемая нами категория взаимосвязана с модальностью.

Л.Б. Андерсон утверждает, что домены эвиденциальности и модальности неразрывно связываются на уровне ментального домена; языковые носители модального и эвиденциального значений в подавляющем большинстве случаев имеют общее историческое происхождение. В данной связи исследователь выдвигает мнение, что эвиденциальность имеет отношение к своего рода освидетельствованию информации, модальность уточняет силу этого освидетельствование или причину актуализации информации (Anderson, 1986, 308-311).

В аналогичном исследовательском ключе развивает свою концепцию и В. Чейф, который включает средства выражения эвиденциальности в сферу эпистемической модальности (Chafe, 1986, 264-266). Ф.Р. Пальмер относит эпистемическую и эвиденциальную модальность к категории пропозициональной модальности. Он полагает, что оба типа модальности представляют собой средства, посредством которых говорящий корректирует пропозиции, вне зависимости от того, комментирует ли он отношение пропозиции к истине или приводит факты, которые дают возможность делать утверждение с опорой на данную пропозицию (Palmer, 2001).

Взаимосвязь эвиденциальности и эпистемической модальности ярко проявляется в случае, когда в качестве интродуктивных предикатов выступают глаголы физического восприятия. Предикаты данного типа задействуются авторами репортажей разнообразным образом с целью актуализовать эвиденциальное значение. В частности, мы выделяем следующие модели функционирования интродуктивных предикатов физического восприятия, реализующих эвиденциальное значение в тексте англоязычного репортажа.

При актуализации указанных предикатов источником информации является в подавляющем большинстве случаев сам автор репортажа, т.е. вводимое ими мнение характеризуется высокой степенью достоверности. Очевидно, что журналист отражает свое непосредственное участие в той ситуации, которая послужила темой для данного репортажа.

1) Интродуктивный предикат зрительного/ слухового восприятия + изъяснительное придаточное предложение, которое вводится союзом that и сказуемое в котором выражено спрягаемой формой глагола. Ср.:

(4) «I now see plainly that a team of scientists from Nottingham Trent University are working on a similar project in which electrocardiograms are embedded into the fabric of car seats, setting off an alert to pull over when the driver shows signs of sleepiness» (Times, 2013, July, 23, p. 5);

(5) «I heard Ms. Sinclair expressed her disgust for the film and called the references to her family “degrading and defamatory”» (International New York Times, 2014, May, 20, p. 13).

2) Интродуктивный предикат чувственного восприятия + изъяснительное придаточное, которое вводится союзом what и сказуемое в котором выражено спрягаемой формой глагола. Ср.:

(6) «I just felt what I already often noted in the liveliest way: an artist, who grew up in Leeds and also owns a houseboat which is moored in Chelsea, has built a reputation as an astute property developer» (The Sunday Times, 2014, August, 17, p. 24).

3) Интродуктивный предикат зрительного восприятия + прямое дополнение + инфинитив. Например:

(7) «The academy is the first free school to be backed by private schools, including Brighton College, Eton, City of London and Highgate. The academy, which was set up with the aim of getting bright children from poor families “into the very top universities”, offers only “hard” A-levels such as maths, history or physics. I saw the brain child of Richard Cairns, head of Brighton College to be thrilled with his achievements at the first time of trying» (Times, 2014, July, 11, p. 7).

Интродуктивные предикаты могут также вводить мнение журналиста или другого лица, выраженное метафорическим образом. Основной функцией метафоры в этом случае является достоверное отражение точки зрения говорящего или другого субъекта, а также выражение эмоций. Хотя предполагается, что репортажи должны отличаться достоверностью и объективностью при сообщении тех или иных событий и фактов, субъективность журналиста является неизбежным явлением и в определённой степени оказывает влияние на освещение событий. Фактически, значение модальности отражает точку зрения говорящего насчёт того или иного высказывания.

Субъективная метафора употребляется для выражения точки зрения или мнения и поэтому, как правило, чаще всего встречается в цитатах, выраженных в форме прямой речи. Субъективной метафоре модальности, как правило, присуща некая доля субъективности. Тем не менее, эти слова, как правило, исходят от того или иного должностного лица или представителя власти, что также увеличивает объективность и достоверность информации репортажа. Причём выражаемая в репортаже точка зрения по определённому вопросу в целом не будет влиять на объективность и достоверность репортажа. Субъективная модальность также может выражать солидарность автора с тем, о чём сообщается в репортаже.

В сводках новостей часто применяется такая форма освещения событий с тем, чтобы осветить те или иные точки зрения и выдвинуть предположения относительно события или факта. Может показаться, что информация исходит из первых уст, но выбор материала и формы изложения являются прерогативой автора, что в свою очередь отражает степень проявления модальности, присущей автору. При выражении точки зрения автора  распространённой является тенденция, при которой есть указание на скрытую субъективность.

Чёткая и объективная модальность придаёт объективность суждениям и заявлениям автора или говорящего, и охватывают объективно существующий источник модальности. Посредством чёткой и достоверной формы авторы представляют модальность как пропозицию в форме простого предложения или выражает модальность таким образом, при котором возможно передать личное мнение в виде определённых характеристик или неопровержимой истины, при этом их точки зрения будут доступны для восприятия читателей.

Некоторые явления и характеристики обозначаются именами существительными или именными конструкциями, хотя, как правило, при обозначении этих явлений и характеристик употребляются глаголы и имена прилагательные. Вследствие этого, в зависимости от стиля письма в репортаже может меняться структура темы и ремы. При изменениях подобного рода рема предшествующего текста, выраженная в форме небольшого предложения, превращается в тему последующей части. Семантическая ассоциация – ключевой пункт функции единства концептуальной грамматической метафоры. Семантическое единство можно обнаружить и в других грамматических метафорах, обозначающих процесс переноса, который главным образом связан с логическим семантическим отношением. В следующем примере можно обозначить функцию единства в логической грамматической метафоре. Ср.:

(8) «With the prices of gasoline skyrocketing every day and with parking places becoming more and more scarce, an increasing number of Americans are discovering an Old World secret: bicycling» (Times, 2014, Feb., 21, p. 22).

С точки зрения логики существует причинно-следственная связь высказывания cо словом increasing. Употребление метафорического слова skyrocketing и increasing не только предотвращает повторение, но также способствует установлению семантического единства предложений.

В выражении, содержащем значение интерперсональности, путём употребления соответствующего метафорического или модального наклонения можно сформировать единство и связность дискурса. Функция текстового единства наилучшим образом отражается в количестве риторических вопросов. Кроме того, повелительные предложения выступают в роли элементов, способствующих связному дискурсу. В качестве примера можно привести конструкцию Lets make it clear …. Модальный глагол также выполняет связующую функцию. Ср.:

(9) “We don’t really know what causes this inefficient nursing or prompt waking. One possibility is that the babies’ nervous system and digestive system are not yet working well enough.” (Times, 2014, March, 19, p. 9).

Слово possibility, употребляемое во втором предложении, согласуется с фразой, содержащей интродуктивный глагол We don’t really know, упомянутой ранее, и уменьшает значение модальности, а следовательно меняет структуру ремы и темы и выполняет роль связующего звена. Таким образом, характерной чертой текста репортажа является обилие разнообразной информации, при этом важным аспектом является согласованность предложений того или иного дискурса.  Функция единства метафоры в этой связи характеризуется своей уникальной ценностью.

Сообщение новостей – аспект, предполагающий чрезвычайную точность фактов и фигур речи, которые превращают абстрактную информацию в конкретные факты и пробуждают интерес читателя к сообщаемому событию. Цели, которые преследуются изданиями английской прессы в ходе освещения событий, определяют специфические стилистические характеристики, среди которых главной является метафора. В текстах репортажей прослеживается тенденция к акцентированию ключевых новостей, а также свойственно употребление глаголов, имён существительных или именных фраз с целью достижения единства повествования.

Кроме того, характерной чертой является также согласование подлежащего и сказуемого для достижения как можно большей объективности при сообщении новостей посредством метафоры модальности. Для того, чтобы понять сущность употребления метафоры в дискурсе английских СМИ, необходимо, во-первых, правильно трактовать переносное значение и вникнуть в суть языковых особенностей. С другой стороны, необходимо понять и надлежащим образом проанализировать дискурс с точки зрения всего текста и с точки зрения теории метафоры.

При рассмотрении текстов репортажей в англоязычных СМИ становится очевидным, что метафора является наиболее существенной особенностью, причём степень сложности дискурса непосредственно связана с количеством употребляемых грамматических метафор. Чем выше частотность употребления грамматических метафор в тексте статьи, тем больше объём подразумеваемой информации, что, в свою очередь, неизбежно приводит к трудностям при восприятии и понимании информации статьи.

Метафора выполняет важную роль в последовательном изложении информации статьи, в то время как концептуальная метафора может сделать статью более объективной. Одним словом, в материалах газетным репортажей много метафор модальности и метафор наклонения. Основной функцией метафоры модальности является точное воспроизведение точки зрения говорящего и выражение эмоций, сопутствующих тому или иному высказыванию. В отличие от этого, основной функцией метафоры наклонения является выражение суждения, при этом метафора наклонения выступает в роли элемента, способствующего единому связному дискурсу. Исходя из вышесказанного, можно говорить о том, что наряду с другими значениями грамматической метафоры, они играют важную роль в репортажах прессы как средство экспрессивности.

 

Список литературы

 

1. Якобсон Р.О. Шифтеры, глагольные категории и русский глагол // Принципы типологического анализа языков различного строя. М., 1972.

2. Anderson L.B. Evidentials, Paths of Change, and Mental Maps: Typologically Regular Asymmetries // Evidentiality and Linguistic Coding of Epistemology. Norwood, 1986.

3.  Chafe W. Evidentiality in English Conversation and Academic Writing // Evidentiality and Linguistic Coding of Epistemology. Norwood, 1986.

4. Palmer F.R. Mood and Modality. Cambridge, 2001.

 

Об авторе

admin administrator