ПОНЯТИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ПРОИЗВОДСТВ И ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ С ДИФФЕРЕНЦИАЦИЕЙ ФОРМ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Byadmin

ПОНЯТИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ПРОИЗВОДСТВ И ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ С ДИФФЕРЕНЦИАЦИЕЙ ФОРМ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Сборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2016 г

Погодин Сергей Борисович,
к.ю.н.,доцент кафедры правосудия ФГБОУ ВО «Пензенский государственный университет»,
судья Первомайского районного суда г. Пензы (г. Пенза, Россия)

 

ПОНЯТИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ПРОИЗВОДСТВ И ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ С ДИФФЕРЕНЦИАЦИЕЙ ФОРМ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

Терминология современного уголовного процесса имеет важное значение для правильного расследования, рассмотрения и разрешения уголовного дела, поскольку понимание понятийного аппарата позволяет наиболее точно определить подследственность и подсудность уголовного дела, а также обоснованно выбрать именно ту уголовно-процессуальную форму, которая будет способствовать наиболее полному обеспечению прав личности, вовлеченной в орбиту уголовного процесса в том или ином процессуальном статусе.

Одним из основных понятий, не нашедшим своего закрепления в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, остается дефиниция уголовно-процессуальных производств.

Несмотря на то, что в Уголовно-процессуальном кодексе РФ большинство понятий определяются через уголовно-процессуальные производства, ст.5 УПК РФ содержит определение только досудебного производства.

Кроме того, в указанной статье законодатель использует термин уголовно-процессуальное производство в контексте рассмотрения дела судом первой и второй, а также кассационной и надзорной инстанций, разграничивая досудебное и судебное производство.

Таким образом, анализ норм уголовно-процессуального законодательства может привести к выводу, что понятие «уголовно-процессуальное производство» ассоциируется с понятием «стадия уголовного процесса».

Однако более детальное изучение позволяет констатировать, что уголовно-процессуальное производство относится к более комплексным понятиям, включающим от одной до нескольких стадий уголовного процесса.

Нельзя не отметить в этой связи позицию профессора Ю.К. Якимовича, который последовательно, на протяжении многих лет в зависимости от сложности процессуальных форм выделяет три вида уголовно-процессуальных производств:

  1. Обычное производство.
  2. Упрощенные производства.
  3. Производства с более сложными процессуальными формами [Якимович, Пан 2005 : 22].

И если под обычным производством автор понимает «то, в котором досудебная деятельность осуществляется в форме предварительного следствия, а в суде уголовное дело рассматривается в обычном порядке», то к двум другим им отнесены все производства, которые так или иначе отличаются от ординарного судопроизводства.

При этом, беря за основу направленность уголовно-процессуальных производств, Ю.К. Якимович предлагает подразделять их на три вида:

  • основные;
  • дополнительные;
  • особые [Якимович 2015].

В современном состязательном процессе функциональный характер деятельности субъектов, осуществляющих уголовное судопроизводство, возможно определить только через призму процессуальных производств.

В этой связи профессор Н.С. Манова отмечает, что «если уголовный процесс рассматривать под углом зрения основных задач и функциональной направленности деятельности должностных лиц, его осуществляющих, то можно выделить такие виды производств как досудебное (или предварительное), производство в суде первой инстанции (основное), производство по проверке законности и обоснованности решений суда и производство по разрешению процессуальных вопросов, возникающих при исполнении приговора» [Манова 2004 : 14].

Из указанных производств только последнее состоит из одной стадии, остальные включают в себя 2-3 стадии уголовного процесса, которые в свою очередь являются самостоятельными и отделены друг друга.

Проводимая в уголовно-процессуальном законодательстве систематизация судопроизводства, четко разграничила в действующем УПК РФ досудебное и судебное производства, а также производства по пересмотру приговоров, вступивших и не вступивших в  законную силу, выделив их в отдельные разделы [Волколуп 2003].

Существующие виды производств четко разграничены по процессуальной компетенции субъектов, осуществляющих процессуальную деятельность, а также имеют своей целью принятие соответствующего их функциональному назначению решения [Волколуп 2003].

Таким образом, под уголовно-процессуальным производством необходимо понимать часть уголовно-процессуальной деятельности, осуществляемой в определенной форме отдельным субъектом, наделенным соответствующими полномочиями в рамках конкретной стадии уголовного процесса и выполняющим определенную процессуальную функцию.

В зависимости от рассмотренных видов уголовно-процессуальных производств законодатель выделил несколько форм уголовно-процессуальной деятельности, дифференцировав их по сложности и направленности действия [Дикарев 2013].

Диалектику дифференциации уголовно-процессуальных форм можно проследить с момента начала судебной реформы 1991 года, одной из основных задач которой является обеспечение права каждого гражданина на доступ к правосудию, независимо от его социального и процессуального статуса. Вместе с тем, специфические черты уголовного судопроизводства требуют создания равных условий для состязающихся в процессе сторон не просто на возможность рассмотрения дела независимым и беспристрастным судом, но и на выбор формы судопроизводства, в рамках которой  были бы максимально обеспечены соблюдение прав личности и принятие справедливого решения.

В постановлении Верховного Совета РСФСР № 1801-1 от 24 октября 1991 года «О Концепции судебной реформы» в качестве приоритетных направлений судебной реформы  наряду с обеспечением состязательности, равноправия сторон и презумпции невиновности указана дифференциация форм судопроизводства.

Относительно дифференциации форм уголовного судопроизводства Конституция РФ содержит только положения о праве каждого гражданина на рассмотрение его дела судом присяжных (ст.ст.20,47), а также об ограничении конституционных прав граждан только по судебному решению (ст.ст.22,23,25).

В отраслевом законодательстве требовалось закрепление таких форм уголовного судопроизводства, при которых соблюдался бы принцип состязательности.

Одним из значимых результатов проводимой с 1991 года судебной реформы стало введение в 1993 году суда присяжных, который полноценно начал функционировать на всей территории России только с января 2010 года, и мировой юстиции, что максимально приблизило суд к населению и создало действенный механизм защиты прав личности, вовлекаемой в орбиту уголовного процесса [Дудко 2013].

В последующем с момента принятия нового УПК РФ 2001 года и до 2007 года усилия законодателя были направлены на совершенствование форм уголовно-процессуальных производств в судебных стадиях процесса: развитие суда присяжных, применение особого порядка при признании лицом своей вины, рассмотрение дел частного обвинения мировым судьей без возбуждения уголовного дела.

И если особый порядок принятия судебного решения при признании обвиняемым своей вины и производство у мирового судьи по делам частного обвинения относятся к упрощенным производствам, то производство в суде с участием присяжных заседателей, по делам несовершеннолетних, в отношении отдельных категорий лиц, указанных в ст.447 УПК, а также по применению принудительных мер медицинского характера  являются производствами с более сложными процессуальными формами [Якимович, Пан 2005 : 21-29].

Для обеспечения подлинной состязательности при производстве по уголовным делам в районных судах предлагается с 1 января 2018 года ввести суд присяжных в усеченном составе по делам об особо тяжких преступлениях.

В Концепции судебной реформы изначально было заложено положение о введении суда присяжных именно в районных судах, поскольку к их подсудности предполагалось отнести дела о преступлениях, за которые предусмотрено наказание свыше 1 года лишения свободы, но в 90-е годы средств на создание такой системы было недостаточно, поэтому ограничились введением суда присяжных в областных, краевых и республиканских судах и только в 9 регионах.

В настоящее время суд присяжных в его урезанном виде (6 заседателей) был бы эффективен при рассмотрении районными судами уголовных дел об особо тяжких преступлениях против личности, в том числе сопряженных с посягательством на собственность, компенсировав в свою очередь и изменение подсудности. Вместе с тем, к подсудности суда присяжных в этом случае нецелесообразно относить уголовные дела о преступлениях, связанных с посягательством на половую неприкосновенность, о незаконном обороте оружия и наркотических средств, а также дела о преступлениях в отношении несовершеннолетних, поскольку по указанным категориям дел доказательственная база строится в основном на заключениях экспертов и результатах оперативно-розыскной деятельности, для оценки которых требуются юридические познания. Рассмотрение же дел о преступлениях несовершеннолетних, а также о преступлениях, совершенных в отношении несовершеннолетних, требует от судей как жизненного опыта, так и познаний в области психологии, педагогики и социологии.  Ни каждый присяжный заседатель обладает такими качествами и знаниями, полагаться же только на житейскую мудрость присяжного, как показали первые судебные процессы в 1993 году, в этой ситуации недопустимо.

Однако данные формы судопроизводства в большей степени ориентированы на защиту прав лиц, совершивших противоправные деяния, в то время как потерпевшие продолжали годами ждать результатов судебных разбирательств.

Необходимость создания «простых процессуальных форм», позволяющих ускорить процесс судопроизводства и максимально быстро защитить потерпевшего и восстановить нарушенные права, потребовали от законодателя введения в июле 2009 года института досудебного соглашения о сотрудничестве, а с 2013 года — сокращенного дознания, характеризующегося упрощением процедуры собирания доказательств и составлением обвинительного постановления, с последующим рассмотрением уголовных дел в обоих случаях в особом порядке [Качалова 2016].

Таким образом, с 2007 года началось поступательное развитие досудебных форм производства по уголовным делам.

Как известно, дифференциация процессуальной формы возможна в сторону её усложнения или упрощения. И если предварительное следствие рассматривается как более сложная форма досудебного производства, то дознание является упрощенной. Указанные формы отличаются по субъектам, осуществляющим расследование, и их компетенции, срокам расследования, итоговому процессуальному решению, составляемому по результатам проведенного расследования.

В настоящее время можно выделить два направления в развитии форм досудебного производства. И если первый связан с реформированием существующей системы расследования, то второй – это коренная переделка предварительного расследования от изменения статуса субъекта (создание судебных следователей или следственных судей) до упразднения предварительного производства по уголовным делам и оставления только дознания в его примитивной форме (нахождение источника доказательств путем проведения оперативно-розыскных мероприятий).

Предусмотренные в УПК РФ особые формы судебного контроля на досудебных стадиях были призваны защитить граждан от незаконного и необоснованного ограничения конституционных прав на неприкосновенность личности, жилища, частной жизни, а также от злоупотреблений со стороны следователя, дознавателя и прокурора. Однако, как показала практика, судебный контроль в большей степени стал придатком органов следствия и дознания, поскольку суд не вправе вторгаться в доказанность обстоятельств, ограничиваясь выяснением наличия или отсутствия процессуальных нарушений.

Закрепленные в ст.29 УПК РФ полномочия суда на досудебных стадиях процесса позволяют выделить формы судебного контроля в зависимости от процессуального порядка принятия решения, разделив их на следующие виды:

— судебный порядок дачи разрешения на проведение следственных действий и применение мер процессуального принуждения, связанных с ограничением конституционных прав граждан;

— судебный порядок избрания меры пресечения в виде залога, домашнего ареста, заключения под стражу и продления срока содержания под стражей или под домашним арестом, а также помещения лица в медицинский или психиатрический стационар для производства экспертизы;

—  судебный порядок обжалования действий и бездействий должностных лиц правоохранительных органов, осуществляющих уголовное преследование.

С 2007 года дифференциации  подверглась форма предварительного расследования – дознание. Усложнение данной процессуальной формы было связано с увеличением сроков дознания до одного года, что сблизило указанную  форму расследования с предварительным следствием, а также введением контролирующего субъекта по аналогии с руководителем следственного органа – начальника подразделения дознания. В результате дела о преступлениях небольшой тяжести стали доводиться до конца именно дознавателями без их передачи в органы следствия, что существенно сократило нагрузку на следователей по очевидным преступлениям.

При этом огромное количество нераскрытых преступлений, совершенных в условиях неочевидности, потребовало введения особой процедуры принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, которой свойственны изъятие некоторых процессуальных институтов и норм, с целью обеспечения оптимальных путей достижения задач уголовного процесса. В этом случае законодатель несомненно пошел дальше в регламентации вопросов разрешения уголовных дел без судебного разбирательства, создав при этом еще больше вопросов не только в механизме применения досудебного соглашения о сотрудничестве, но и соотношении данного института с уже действующим особым порядком [Баев, Тертышная 2015; Семенцов, Лошкобанова 2016].

На сегодняшний день возникла потребность практики в ускорении и предварительного следствия. Несомненно, дознание является упрощенной формой предварительного расследования, однако оно возможно не по всем категориям дел.

Определяя особую процедуру при производстве по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц, законодатель положил в основу процессуальный статус лица в уголовном судопроизводстве:

— наличие процессуального иммунитета при возбуждении уголовного дела и применении меры пресечения;

— невменяемость лица, совершившего общественно опасное деяние;

— несовершеннолетие лица, совершившего преступление.

Существование отдельных противоречий в применении особого порядка, невозможность применения особого порядка в отношении всех лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, требует дальнейшей дифференциации самих особых производств для обеспечения права на доступ к правосудию независимо от социального статуса или процессуального положения.

Уже на протяжении двух десятилетий в сфере развития судебной системы предлагается подготовить изменения в законодательные акты Российской Федерации, разрешающие медиативные процедуры на досудебных стадиях по аналогии с существующими зарубежными процессуальными институтами [Деришев, Забуга 2016]. Термин «развитие судебной системы» подразумевает увеличение, улучшение работы судебных органов, в нашем же случае мы видим сокращение применения процессуального института прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон, который рассматривается как аналог медиации в его простейшей форме. Возможно это реакция судебной практики на увеличение количества преступлений небольшой и средней тяжести, совершаемых, как правило, лицами, ранее привлекавшимися к уголовной ответственности и освобожденными от неё по нереабилитирующим основаниям.

Введение с 3 июля 2016 года нового уголовно-процессуального института прекращения уголовного дела или уголовного преследования в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа позволит разгрузить досудебное и судебное производство, что приведет к экономии как процессуальных, так и материальных ресурсов.

Таким образом, продолжение судебной реформы связано не только с дифференциацией уголовно-процессуальных форм судебного производства, но и с развитием существующих форм предварительного расследования, что создаст возможность для обеспечения доступа граждан к правосудию, будет способствовать дальнейшей имплементации состязательных начал на всех стадиях уголовного процесса.

 

Библиографический список:

  1. Баев М.О., Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве. — М.: Юрлитинформ, 2015. – 176 с.
  2. Волколуп О.В. Система уголовного судопроизводства и проблемы её совершенствования. — СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003. – 267 с.
  3. Деришев Ю.В., Забуга Е.Е. Медиация как альтернативная форма уголовного преследования несовершеннолетних. — М.: Юрлитинформ, 2016. – 224 с.
  4. Деришев Ю.В., Мурашкин И.Ю. Особый порядок судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением. — М.: Юрлитинформ, 2016. – 176 с.
  5. Дикарев И.С. Дифференциация уголовно-процессуальной формы и факторы, её обуславливающие // Российская юстиция. 2013. №12.
  6. Дудко Н.А. Поэтапное введение суда присяжных в России. — Барнаул: Изд-во Алтайского университета, 2013. – 225 с.
  7. Качалова О.В.. Виды ускоренного производства в российском уголовном процессе. — М.: Юрлитинформ, 2016. – 248 с.
  8. Манова Н.С. Предварительно и судебное производство: дифференциация форм. – М.: Приор-издат, 2004. – 176 с.
  9. Семенцов В.А., Лошкобанова Я.В. Проблемы обеспечения прав и законных интересов подозреваемого, обвиняемого и потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.  — М.: Юрлитинформ, 2016. – 176 с.
  10. Якимович Ю.К. Актуальные вопросы дифференциации российского  уголовного судопроизводства // Актуальные проблемы российского права. 2015. №12.
  11. Якимович Ю.К., Пан Т.Д.. Судебное производство по УПК Российской Федерации. — СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2005. – 252 с.

 

Об авторе

admin administrator