ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ ИЗУЧЕНИЯ ВОЗРАСТА В НАЦИОНАЛЬНЫХ ГРУППАХ

Byadmin

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ ИЗУЧЕНИЯ ВОЗРАСТА В НАЦИОНАЛЬНЫХ ГРУППАХ

Сборник материалов конференции «Язык и право: актуальные проблемы взаимодействия», 2017

Джамирова Леммара Иосифовна
к.филол.н., старший преподаватель кафедры русского языка для нефилологических факультетов факультета русской филологии ТНУ  (г.Душанбе, Республика Таджикистан)

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ ИЗУЧЕНИЯ ВОЗРАСТА В НАЦИОНАЛЬНЫХ ГРУППАХ

Возраст — одна из важнейших характеристик живого существа, в том числе человека. О сложности возраста человека свидетельствует много­численность терминов, которыми оперируют различные науки — медици­на, физиология, психология и др. Так, говорят о биологическом, хроноло­гическом, соматическом, психическом и других типах возраста человека.                      Возраст может быть описан с логико-философской точки зрения. Ба­зу такого исследования могли бы составить труды М. Хайдеггера, М.К. Мамардашвили, Т. де Шардена и др., в которых много внимания уделено проблемам человеческого бытия во времени и пространстве (Ма­мардашвили 1996; Хайдеггер 1997; Шарден 1987). Понятийная категория «возраст» — величина, зависимая от таких абстрактных категорий, как Бытие, Пространство, Время, Движение, Отдельное, Качество, Количест­во, Состояние и др. Для семантического описания наибольшую важность имеет связь категории возраста с категорией времени, так как возраст представляет собой характеристику существования объекта во времени. Именно категория времени определяет содержательную сложность понятия «возраст», поскольку знания человека о времени многогранны, разно­образны. По точному замечанию Т.В. Булыгиной, А.Д. Шмелева, время — это «…загадочный феномен, близко касающийся человека, интуитивно, как будто ясный, но и противоречивый и не поддающийся экспликации» (Булыгина — Шмелев 1997: 3 73) Линейный характер времени обусловли­вает неизбежные изменения живого организма: его пространственных ха­рактеристик, физических качеств и состояний.                  Возраст во многом опре­деляет также психические особенности человека, его социальный статус; выступает как величина, указывающая на прожитое человеком время, как онтогенетическая и социальная характеристика человека.      Лингвистические наблюдения над лексико-семантической парадиг­мой ‘возраст’ дают возможность утверждать, что установленные логиче­ским путем связи между категориями Возраст — Бытие, Возраст — Время, Возраст — Пространство, Возраст — Состояние, Возраст — Качество отра­жаются в языке. Указанные связи весьма значимы для характеристики на­ивных знаний о возрасте, поэтому в данной главе мы пытаемся устано­вить, как отражаются эти связи в современном русском литературном языке. Логика изложения, выбор методов исследования обусловлены по­ставленной целью, а также спецификой материала.                                                                                                   Семантическое пространство, обозначенное в языке словом возраст, является сложным по своему устройству, включающим несколько лексико-семантических парадигм (‘возраст человека’, ‘возраст животного’, ‘возраст растения’, ‘возраст предмета’), каждая из которых обладает сво­ей системой языковых средств. Тем самым определен дедуктивный путь описания: от общей категории «возраст» к одной из частных — «возраст человека».   При  этом  мы  используем  понятие  «концептуальный  шаг» («уровень концептуализации»), под которым понимаем отдельный этап членения мира носителями языка на дискретные сущности, который явля­ется результатом классификационной деятельности человека.                                                                                    Содержание парадигмы ‘возраст человека’ складывается из значе­ний всех составляющих ее лексических единиц. Оно также определяется через соотношение с содержанием других парадигм — ‘возраст животно­го’, ‘возраст растения’ и др.                                                                                                Для обозначения места отдельной парадигмы в смысловом про­странстве языка представляется возможным использовать термин значи­мость, введенный Ф. де Соссюром. Традиционно значимость оп­ределяют как структурное значение, устанавливаемое с опорой на внут­ренние системные связи языковых единиц: «В современной лингвистике значимостями называют отраженные в нашем сознании (в виде специфи­ческого знания) свойства единиц языка, обусловленные их статусом в системе языка и речемыслительной деятельности: их системными связя­ми, нормами употребления в речи и т.д.» (Васильев 1990: 76). Обычно го­ворят о значимости слова (парадигматической, синтагматической, дери­вационной, темпоральной, стилевой, статистической и семантической), однако значимость, как отмечал еще Ф. де Соссюр, «имеет отношение к любым явлениям языка» (Соссюр 1977: 148 – 149).                                  В лингвистике высказывалось мнение о возможности содержатель­ной значимости, обусловленной как языковым, так и неязыковым содер­жанием. Так, И.А. Стернин говорит о значимостях сем, которые «отра­жают реальные отношения предметов внешнего мира по определенным признакам и входят в языковую компетенцию носителей языка, отражаясь в семантике слов» (Стернин 1985: 114). Понимание значимости именно как содержательной категории, обусловленной языковым и неязыковым содержанием, принято и в настоящем исследовании.                                                                                         В соответствии с классификацией нарицательных имен существи­тельных на лексико-грамматические разряды абстрактных (отвлеченных), вещественных, собирательных и конкретных имен, слово возраст относит­ся к абстрактным именам. В значениях абстрактных слов рациональный, сигнификативный слой (сигнификат) занимает доминирующее положение по отношению к конкретно-чувственному, денотативному (денотату).                  Термины сигнификат и денотат в лингвистике традиционны. Под сигнификатом понимают совокупность существенных признаков обозна­ченных словом объектов, на основании которых эти объекты объединены в таксономический класс и противопоставлены членам других классов. Сигнификат языкового выражения соответствует наивному понятию о сущностях, именуемых данным выражением, составляет ядро лексическо­го значения, поэтому словари при определении значения слова толкуют прежде всего его сигнификат (Кобозева 2000: 81). Таким образом, логи­ческая основа языковых знаний о возрасте может быть описана на осно­вании анализа узуальных значений слова.                                                                  Абстрактная лексика неоднородна по степени абстрактности, что находит отражение в различных ее классификациях, например  Л.О. Чернейко упорядочивает лексику русского языка по шкале конкретность/абстрактность; предложенная исследователем феноменоло­гическая шкала «опирается на соотношение сензитивных и умозритель­ных возможностей разума в постижении действительности» (Чернейко 1997: 102). Имя возраст по данной шкале относится к именам метафизи­ческого мира, обозначающим абсолюты человеческого существования — жизнь и ее параметры (жизнь, смерть, событие, счастье, судьба и др.). Это имена высокой степени абстракции, выше их по шкале располагаются «имена-категории» — «предельно абстрактные и предельно пустые слова» место, причина, цель, вид, условие, вещество, время, хаос, движение и др. (Чернейко 1997: 116). В концепции Г.А. Золотовой имя возраст, а также имена тема, адресат, орудие, время, побуждение, условие, качество, действие и другие, рассматриваются как репрезентанты категориальных лексических смыслов (Золотова 1982: 59). Таким образом, имя возраст можно отнести к так называемой «металексике», которая задает макси­мально обобщенное представление о типах реалий и их отдельных аспек­тах. Представляется, что при описании таких имен необходимо использо­вать элементы логического анализа, обращающегося к понятийным кате­гориям, таксономии языковых единиц.                                                               Содержание абстрактных имен (особенно таких, как добро, красота, любовь и др.) обусловлено не только рациональным знанием, но всей ду­ховной деятельностью человека, поэтому в абстрактном имени чрезвы­чайно важны сублогический (иррациональный) и прагматический компо­ненты. В связи с этим, по мнению Л.О. Чернейко, для описания абстракт­ного имени особое значение приобретает анализ его несвободной соче­таемости, так как она «отражает и логические, рациональные связи его десигната (денотата) с другими, и алогичные, иррациональные, отражаю­щие эмоционально-оценочное восприятие мира человеком». Для выявления прагматического компонента лексемы возраст мы привлекаем к анализу не только фразеологические парадигмы, но и малые фольклорные жанры (пословицы, поговорки); в иллюстративных целях используются также фрагменты из произведений таджикской художе­ственной литературы                                                                  Лексика возраста в лингвистических исследованиях                           Одним из первых таджикских исследователей, обратившихся к изучению возрастной лексики в русском языке, был Р.И. Хашимов. Этой теме посвящена его работа «К вопросу о формировании русской возрастной лексики (историческое формирование и современное функционирование возрастных наименований несовершеннолетних детей) (1973), в которой объектом анализа выступили слова, образующие тематическую группу со значением «человек в период детства и отрочества»: ребенок, дитя, чадо, девочка, парнишка и т.п. Материал для исследования извлекался из древнерусских памятников письменности (повестей, житий, челобитных, частных писем); из произведений художественной и публицистической литературы (XVII-XX вв.). Весь корпус возрастных обозначений классифицируется по признакам: лицо мужского пола — лицо женского пола; совершеннолетний — несовершеннолетний. Прослеживаются изменения в составе и функционировании слов с возрастным значением в диахроническом аспекте. Например,  в памятниках письменности и словарях XVIII — начала XIX вв. отмечаются следующие лексические единицы: чадце, чадородие, младенчик, детище, детушки, дитятка, робя, отрочище, малютка, малец, мальга, мальчуга, паренек, подросток, недоросль, отроковица. Из употреблявшихся в языке XI-XIV вв. слова младя, младеничишь, младище, младина, младець, детищина, детичь, детець, детещь, чадь утрачены лексической системой XVIII в. как устаревшие славянизмы (Хашимов 1973: 10).                                                                                        Данной проблеме на материале древнерусских возрастных обозначений посвящен один из разделов первой книги трилогии В.В. Колесова «Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека» (Колесов). По мнению автора, противопоставления старого молодому вполне достаточно для самого общего указания на контраст между пожилым и юным. Это древнейшее противопоставление выражалось многими словами, например: ветхий новый и т. д. Оно существует и сейчас, как и слова,  его выражающие.Юноша старик (или старец) — так это противопоставление выражается по отношению к людям. Автор отмечает, что продолжительность жизни в древности определялась не по относительным датам рождения и годам, а по росту и силе человека, говорили о «возрасте» (Колесов, 84). Примечательно то, что на конкретные возрастные определения людей очень рано стали накладываться социальные ограничения, уточнявшие функцию человека известного возраста в данном обществе. Собственно, возрастные определения и создавались под непосредственным влиянием со стороны социальной значимости их достоинства. Эта значимость определялась отношением лиц друг к другу. Создалась древнейшая модель отношений, которая со временем росла и расширялась (Колесов, 85). Особое внимание В.В. Колесов уделяет возрастным определениям лиц мужского пола. Как отмечает автор, потребовалось обозначить отдельным словом зрелого, уже не маленького (только что появившегося в роде), но еще и не старого члена рода, наиболее важного для племени человека, который становился опорой общества, — появилось слово мужь— взрослый мужчина, свободный и мудрый, супруг и отец. Слово мужь— опорный элемент древнерусских возрастных обозначений. Сохранилось множество текстов, в которых слова человеку и мужоказываются равноценными. Как свободный член племени «муж» противопоставлен «отроку» (тот, кто не имеет еще права голоса на совете: от-рок-ъ, ср. от-реч-ъ) и «холопу» — рабу, взятому в плен. С развитием феодальных отношений муж: — не просто полноправный или свободный, но и владетельный член общества. Кроме слова мужъпоявляются словосочетания честенъмужь(боярин) и праведенъмужь(монах). Усложнившаяся структура общественных отношений потребовала уточняющих слов, при этом ядро значения (‘свободный мужчина зрелого возраста’) сохранялось постоянно [Колесов, 85]. Вместе с тем то же слово указывало и на владельца имущества, и на главу семьи: и то и другое обозначалось словом мужь. Это отражает, как считает В.В. Колесов, представление о семье как основном элементе общества. Мужем-владетелем мог стать только женатый мужчина, так что никакой многозначности в подобном употреблении слова  мужьнет: по понятиям Древней Руси это одно и то же, поскольку неженатый мужчина и не мужчина вовсе, а отрок «не тверд» как член общества. Ранние браки в Древней Руси (в том числе и у князей) объясняются именно тем, что для человека наступает время стать владетелем, следовательно, и мужем. Наличие жены — только один из признаков подобного «возмужания», которое тем самым становилось и фактом общественным (Колесов, 86). После XIV века единство значений у слова мужьраспадается, новые условия жизни диктовали выбор одного из его значений как основного. Мужьдля обозначения возрастного уровня уже не использовалось: появились другие слова, например, стербль— ‘крепкий, здоровый’. В одном сборнике XV века автор встретил такой набор именований человека различного возраста: младенець, д^тищь, отроча, отрокъ, юноша, мужь (стербль), старець. Семь возрастов делятся по следующим признакам: младенець— тот, кого кормят грудью, Щтжцъ— ребенок до 7 лет, отроча— до 14, отрокъ— молодой человек до 21 года, юноша — до 28 лет, стербль— человек до 56 лет, после этого — старець(Колесов, 86)                                                                       Таким образом, по мнению В.В. Колесова, все определения человеческого возраста в Древней Руси обязательно соотносились с различными социально важными функциями данного возраста в обществе. Возраст обязательно имел определенное общественное значение в жизни рода и/или племени.

Использованная литература:

  1. Булыгина, Т.В., Шмелев АД. Языковая концептуализация мира./ Т.В.Булыгина., А.Д.Шмелев. — М.: Школа «Языки русской культуры», 1997.-576 с.
  2. Васильев, Л. М. Единицы семантической системы языка. // Вопросы семантики: тез.докл. /Л.М.Васильев- М., 1971.- 44-47.с.
  3. Васильев, Л.М. Современная лингвистическая семантика: Учеб.посо­бие для вузов./ Л.М.Васильев. -М.:Высшаяшкола., 1990.-176.с.
  4. Кобозева, И.М. Лингвистическая семантика./ И.М.Кобозева. — М.: Эдиториал УРСС, 2000. — 352 с.
  5. Хашимов ,Р.И. Лексико-семантическая группа слов, обозначающих ребенка в русском языке// Уч.зап. Душанбинского гос.пед. института им. Т.Г.Шевченко, 1971, т.80. – с.48-64.
  6. Хашимов, Р.И. К истории слова «мальчик» // Русский язык в школе. №4. с. 98-99.

Об авторе

admin administrator